Прошел месяц, и зима подкралась к Веларису, как иней к оконному стеклу.

Утренняя тренировка превратилась в холодное занятие, их дыхания затуманивали морозный воздух, когда они работали с мечами и ножами, металл был таким холодным, что впивался в ладони. Даже их щиты иногда покрывались коркой инея. Валькирии учились сражаться в любую погоду, говорила им Гвин. Особенно в мороз. Поэтому, когда время от времени выпадал снег, Неста и остальные тоже тренировались.

Несте пришлось переодеться в другой размер кожаной одежды, и когда она каждое утро смотрела в зеркало, чтобы заплести волосы, лицо, смотревшее на нее, потеряло свою изможденность, тени под глазами исчезли. Даже после того, когда Кассиан трахал ее на каждой поверхности Дома, иногда до раннего утра, усталость, фиолетовые синяки под глазами стали незаметными.

Она сказала себе, что не имеет значения, что после этого он никогда не оставался в ее постели, чтобы обнять ее. Она гадала, когда же он устанет от этого — от нее. Наверняка ему станет скучно, и он уйдет. Даже если он пировал ею каждую ночь, словно умирал с голоду. Обхватив ее бедра своими сильными руками, он лизал и сосал ее, пока она не начинала извиваться. Иногда она оседлывала его лицо, сжимая руками изголовье кровати, и каталась на его языке, пока не кончала. Иногда это был ее язык на нем, вокруг него, и она глотала каждую каплю, которую он проливал ей в рот. Иногда он проливался на ее грудь, живот, спину, и она кончала при первом же его прикосновении.

Она и представить себе не могла, что он ей надоест. Его присутствие снова и снова только усиливало ее потребность.

Она практиковалась в танцах с Морриган в кабинете Дома Ветра два раза в неделю, они едва обменивались несколькими словами, пока Неста учила вальс за вальсом, некоторые из них были посвящены Вытесанному Городу, другие-Осеннему двору, третьи-Фейри в целом.

Рис дал им шар Веритас, чтобы Морриган могла поделиться с Нестой своими воспоминаниями о танцах и музыке, сопровождавшей их.

Неста наблюдала за лестницей, за балами и вечеринками, которые иногда были полны света, а иногда-тьмы и печали. Морриган не давала никаких объяснений, кроме комментариев по поводу техники танцовщицы.

А вот музыка… Это было великолепно. Она была так полна жизни и движения, что она всегда ловила себя на мысли, что хотела бы еще час или два уроков, чтобы слушать его снова, снова и снова.

Никто никогда не появлялся, чтобы посмотреть на них, даже Кассиан. Если Морриган и докладывала об их успехах, то не подавала виду.

До Зимнего Солнцестояния оставалось три дня, Морриган заканчивала свой урок, а за окнами проплывал снег.

— А что ты наденешь на бал? — неожиданно спросила она у Несты.

Неста, прислонившись к рабочему столу, чтобы отдышаться и прислушаться к звукам скрипки сквозь мерцающий мираж шара Веритас, пожала плечами.

— Одно из моих платьев.

— О, нет. — На лбу Морриган выступили капельки пота, а ее заплетенные в косу золотистые волосы слегка завились от влаги. — Эрис… — Она подыскивала слова. — У него пунктик по поводу внешности. Ты должна одеть правильную вещь.

Неста вспомнила, что обычно носила Морриган, и нахмурилась.

— Я не могу надеть что-то настолько откровенное. — И Морриган, и Фейра предпочли что-то более менее открытое, когда дело дошло до их наряда для Вытесанного Города. У Несты не было проблем с обнажением перед своими партнерами по спальне, но на публике … Частичка от человеческой девушки все еще присутствовала в ней.

— Я поищу. — Морриган оттолкнулась от подоконника. — Посмотрим, что у нас есть.

— Спасибо, Морриган.

Это был их первый нормальный разговор. Неста впервые произнесла эти слова в разговоре с Морриган. Никогда не произносила ее имени.

Морриган моргнула, тоже осознав это.

— Просто Мор, ты же знаешь. Амрен-единственный человек в этом дворе, который называет меня Морриган, и это потому, что она капризная старая сволочь.

Губы Несты дернулись вверх.

— Тогда хорошо. — Она добавила, пробуя его на вкус: — Мор.

Часы пробили час, и Неста направилась к двери, оставив шар и его парящую музыку лежать на столе.

— Мне нужно в библиотеку. — Она уже опаздывала, но музыка была такой захватывающей, что ей не хотелось останавливаться.

— Вообще-то мне тоже, — сказала Морриган-Мор, и они зашагали по коридору. — Работа, которую я выполняю для Риса и Фейры в Валлахане, требует некоторых исследований, и Клото занимается этим для меня.

Когда они спустились по лестнице и вошли в другой холл, воцарилась напряженная тишина.

Высокие двери библиотеки появились прежде, чем Неста спросила:

— Тебя беспокоит, что я буду танцевать с Эрисом?

Мор задумалась.

— Нет. Потому что я знаю, что ты заставишь его ползать.

Это не было комплиментом. Не совсем.

Они нашли Клото за ее обычным столом. Она встала, приветствуя Мор таким объятием, что Неста лишилась дара речи.

— Моя старая подруга, — сказала Мор, и ее лицо озарилось теплом. Лицо, которое она показывала всем при дворе, кроме Несты. И тем, кто был в Вытесанном Городе.

Стыд сжал внутренности Несты. Но она ничего не сказала, пока зачарованная ручка и бумага Клото писали:

Ты хорошо выглядишь, Мор.

— Эх. — Мор поднял плечо. — Неста извела меня уроками танцев, но со мной все в порядке.

Я нашла книги, которые ты просила. Клото положила скрюченную руку поверх стопки книг на своем столе.

Неста восприняла это как намек, чтобы уйти, и кивнула женщинам, когда они начали обсуждать материал. Гвин ждала этажом ниже, наблюдая за ними — с Эмери в штабелях позади нее.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Неста у Эмери. Она все еще была на тренировочном ринге, когда Неста поспешила на урок танцев. Но это было несколько часов назад.

— Я хотела посмотреть, где вы работаете, — сказала Эмери, не сводя глаз с Клото и Мор. Она вздохнула и кивнула в сторону Мор. — Я всегда забываю, какая она красивая. Она никогда не приезжает в Пристанище Ветра, — Неста могла бы поклясться, что румянец залил смуглые щеки Эмери.

Действительно, в глубоком сумраке библиотеки Мор сияла, как солнечный луч. Даже темнота на дне, казалось, ускользнула.

— Я показывала Эмери чудеса кабинета Меррилл, пока она была на совещании, — сказала Гвин. — Мне нужно идти на работу, но я подумала, что ты могла бы показать ей тут все, пока будешь перекладывать книги. — Гвин бросил на нее косой взгляд. — И танцевать.

Неста закатила глаза. Раз или два ее могли застать за репетицией вальса в штабелях. Или десять раз.

Неста кивнула Эмери, отводя взгляд женщины от оживленных жестов Мор.

— Да ладно тебе.

— На самом деле, прежде чем вы обе уйдете, я хотела бы кое-что вам подарить. Потому что это, вероятно, последний раз, когда мы увидимся до Зимнего Солнцестояния.

Неста и Эмери обменялись растерянными взглядами. Последняя спросила:

— Ты принесла нам подарки?

Гвин только сказала:

— Встретимся у твоей тележки. — с этими словами она бросилась в темноту.

Эмери и Неста направились к Пятому уровню, где Неста оставила свою тележку. Она пополнилась книгами, которые нужно было поставить на полки. Она объяснила, что делает, но Эмери, казалось, слушала вполуха. Ее лицо побледнело.

— Что? — спросила Неста.

Брови Эмери нахмурились.

— Я … Должно быть, я не выпила достаточно воды во время тренировки. — Они испробовали две новые техники Валькирий, которые Гвин нашла прошлой ночью, и обе были особенно жестокими, приказав им использовать щиты в качестве трамплинов для запуска товарища Валькирии в небо, и делать при этом повороты.

Перерезать ленту никому не удалось, хотя два дня назад Эмери задела край.

— Что случилось? — настаивала Неста.

Глаза Эмери помрачнели.

— Это … Клянусь, я слышу, как здесь кричит мой отец. — Ее руки дрожали, когда она подняла одну, чтобы убрать прядь волос за ухо. — Я слышу, как он кричит на меня, слышу, как ломается мебель…

У Несты кровь застыла в жилах. Она резко повернула голову к склону справа от них. Там не было темноты… — Это место древнее и странное, — сказала она, обдумывая слова Эмери. Она никогда не говорила о своем отце, если не считать подрезки крыльев. Но Неста поняла достаточно: этот человек был чудовищем, как и отец Томаса.

— Давай поднимемся на уровень, где темнота не шепчет так громко. Я уверена, что Гвин найдет нас достаточно легко. — Она взяла Эмери под руку, прижалась всем телом, позволяя теплу просочиться в подругу.

Эмери кивнула, хотя и оставалась бледной.

Неста гадала, слышит ли Эмери рев отца на каждом шагу.

Гвин действительно нашла их, жрица, пыхтя и краснея, протянула два прямоугольных свертка, каждый размером примерно с большую тонкую книгу.

— По одной на каждую.

Неста развернула коричневую бумагу и увидела стопку исписанных страниц. В верхней части первой страницы было просто написано:

— Глава Двадцать первая. — Она прочитала первые несколько строк, потом чуть не выронила страницы. — Это… это касается нас.

Гвин просияла.

— Я убедила Меррилл включить нас в предпоследнюю главу. Она даже позволила мне написать ее — со своими собственными комментариями, конечно. Но речь идет о возрождении Валькирий. О том, что мы делаем.

У Несты не было слов. Руки Эмери снова дрожали, когда она листала страницы.

— Ты так много хотела сказать о нас? — сказала Эмери, давясь смехом.

Гвин потерла руки.

— И это еще не все.

Неста наугад прочла строчку на пятой странице. Независимо от того, жарило ли солнце их лбы или ледяной дождь превращал их кости в лед, Неста, Эмери и Гвинет приходили на тренировку каждое утро, готовые …

Горло болело, глаза щипало.

— Мы в книге.

Пальцы Гвин скользнули в ее ладонь и крепко сжались. Неста подняла глаза и увидела, что она тоже держит свободную руку Эмери. Гвин снова улыбнулась, ее глаза заблестели.

— Наши истории стоит рассказать.

***