Рис нахмурился.

— Но даже с одной только Короной Бриаллин может нанести большой ущерб. Насколько нам известно, Берон находится под ее контролем, как и солдаты Эриса. Мы должны покончить с ней и вернуть Корону. До того, как разразится настоящая война.

— Это слишком рискованно, — возразила Фейра. — Мы преследовали Котел в Хэйберне, и дело пошло плохо.

— Мы учимся на своих ошибках, — бросил вызов Рис.

— Она устроила ловушку, — сказала Фейра. — Мы не будем за ней охотиться.

Наступила тишина, прежде чем Рисанд сказал:

— Тогда нам нужно снова заключить военные союзы-и быстро. И устранить некоторое напряжение.

Кассиан приподнял бровь, в его глазах светилось беспокойство.

— Ты говоришь так, словно у тебя есть идея.

— Эрис приезжает на празднование Зимнего Солнцестояния в Вытесанный Город, — сказал Рис. Праздник уже приближался, поняла Неста. — Он потрясен тем, что Тамлин поймал вас двоих на встрече с ним, и думает, не откажемся ли мы от союза теперь, когда есть слабый шанс, что Тамлин может раскрыть его. Или решим предать. Мы должны напомнить Эрису о крепости нашего союза и о том, что он… важен для нас. Что мы его прикроем.

Кассиан зарычал от отвращения; Фейра повторила за ним.

— Так купи ему подарок, — сказала Фейра, махнув рукой, — и передай, что мы все посылаем ему свою любовь.

— Он захочет большего, — сказал Рис, скривив губы, и его взгляд упал на Несту.

Кассиан выпрямился прежде, чем Рис успел заговорить.

— Ты не собираешься ее использовать.

Фейра посмотрела между ними, и через секунду, как будто ее супруг заговорил в ее голове, она спросила:

— Ты серьезно, Рис?

Рис откинулся назад, и Неста нахмурилась, единственная из них, очевидно, не понимая, что это значит.

— Ты не должна делать ничего, чего не хочешь. Но Элейн упомянула, что у тебя есть особый талант к танцам. Умение, которое однажды завоевало тебе руку герцога в одном вальсе.

Она забыла ту ночь, смутно помня драгоценности и шелка, и красивое лицо герцога. Все, что она чувствовала тогда, было диким триумфом.

— Только через мой гребаный труп, — взорвался Кассиан.

— Ты хочешь, чтобы я станцевала с Эрисом? — Ее сердце заколотилось, но не от страха.

— Я хочу, чтобы ты соблазнила его, — сказал Рис. — Не для постели, а чтобы он понял, чего может достичь, когда поймет, что мы не собираемся разрывать этот союз. Взвесил выгоды и риски.

Неста скрестила руки на груди, игнорируя острый взгляд Кассиана, молча требующий, чтобы она полностью отбросила эту мысль.

— Ты действительно думаешь, что мой танец с Эрисом укрепит его преданность?

— Я думаю, что Эрис-наш союзник и, несмотря ни на что, будет танцевать на балу с придворной дамой. Я не подпущу Фейру ближе чем на пять футов, Мор может убить его, а Амрен скорее отпугнет его, чем завоюет, так что ты и Элейн-единственные варианты.

— Элейн и близко к нему не подойдет, — сказала Фейра. — И ты не подпустишь меня к нему?

Рис одарил ее очаровательной улыбкой.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Фейра закатила глаза.

— Ты становишься невыносим. — Она повернулась к Несте. — Эрис … Он не очень хороший. Он не такой, как Берон, но он …

— Я знаю, что он сделал с Морриган, — сказала Неста. Или, скорее, то, чего он не сделал: не помог ей, когда ее семья жестоко обошлась с ней и бросила ее через границу Осеннего двора в наказание за разрушение их брачного союза. Эрис нашла ее и оставил умирать. — Я имела с ним дело на днях. Я знаю, во что ввязываюсь.

— Мор, — продолжал Рис, — может научить тебя танцам. Она должна знать их все, и так как она все еще принадлежит Двору Кошмаров, она лучшая, чтобы обучить тебя.

— Даже один танец с этим придурком-это уже слишком…

— Я сделаю это, — вмешалась Неста, хотя бы для того, чтобы досадить ему. Она взглянула на меч, который все еще держала в руке.

— Я только что убила бессмертное существо. Эрис — это ничто. И если это заставит его вспомнить, почему он хочет быть союзником с нами, заставит его думать, что он может достичь меня, если выполнит свою задачу, тогда прекрасно.

— Он уже наш союзник, — возразил Кассиан. — Один танец действительно обеспечит его дальнейшее сотрудничество?

— Мы должны показать Эрису, что уважаем его и доверяем ему, — со вздохом признала Фейра. — Даже если это не так. И позволить ему потанцевать с кем-то из нашей семьи — это доказательство, по крайней мере, для кого-то из Осеннего Двора. Если он закончит есть из рук Несты, это будет просто фантастика. Если это просто заставит его вспомнить, что мы на его стороне, хорошо. Но эти связи необходимо поддерживать.

— Мне это не нравится, — проворчал Кассиан.

— Тебе это не должно нравиться, — сказала Фейра, подняв голову, полная власти Высшая Леди. — Ты просто должен смотреть со стороны и не выглядеть так, будто хочешь оторвать ему голову.

— Скажи Морриган, что я встречусь с ней для уроков танцев, как только она освободится.

Фейра и Кассиан, все еще ворчащие друг на друга, молча повернулись к ней.

Неста подошла к столу и положила на него Атараксий.

— Вот, — сказала она Рису. — Можешь вернуть его обратно.

Рис ничего не сказал, но брови Фейра поползли вверх.

— Почему бы тебе не оставить его себе?

Любопытный взгляд Кассиана обжег ее, как клеймо, но Неста только сказала:

— Мне не интересны новые убийства.

***

Неста вдохнула через нос на счет шесть, задержала дыхание на несколько секунд, затем выдохнула через рот. В тишине своей спальни той ночью, устроившись в кресле, она сосредоточилась на своем дыхании, не более.

Любые мысли, которые приходили, она признавала и пропускала. Даже если некоторые продолжали возвращаться.

Ей было все равно, где они спрятали Арфу. Если им понадобится ее кровь, чтобы защитить ее, как это было с Маской, они дадут ей знать. Но мысль о том, что будет дальше…

Дышать. Считать.

Неста снова вдохнула, сосредоточив внимание на своих расширяющихся ребрах, ощущая дыхание в своем теле. Даже через несколько недель после этого упражнения по Усмирению разума одни дни давались труднее, чем в другие. Но она не сдавалась-десять минут утром и десять минут вечером.

Неста выдохнула, считая.

Это было все, что она могла сделать: просто продолжать двигаться дальше. Один день, один вдох.

Она отпустила и эту мысль. Дышала, дышала, а потом и вовсе перестала считать. Пусть ее мысли блуждают.

Но ее разум не распылялся во все стороны. Он оставался спокойным. Отдыхал.

***

Война оставила домик нетронутым. Но суровые зимы с тех пор, как Неста видела его в последний раз, не были такими добрыми.

Азриэль рассеял ее и Кассиана здесь после тренировки, но не задержался. Очевидно, Гвин хотела, чтобы он занялся уроками с кинжалом, поэтому он оставил их с обещанием вернуться через час.

Неста понятия не имела, будет ли часа слишком много или мало. На самом деле она понятия не имела, почему попросила Кассиана поехать с ней. Но она вбила себе в голову, что должна навестить его. Увидеть это место.

Полуденное осеннее солнце делало обветшалость еще более явной: соломенная крыша, местами облысевшая или облысевшая, разросшиеся сорняки, уже побуревшие перед зимой, поднимались к маленьким окошкам в каменных стенах. У Несты перехватило дыхание, но она заставила себя подойти к выходу.

Кассиан молчал позади нее, шаги были такими тихими, что он мог бы быть быстрым ветром в слишком высокой траве. Его голова и рука полностью зажили к сегодняшнему утру, через два дня после того, как Неста согласилась околдовать Эриса. Кассиан даже тренировался рядом с ней раньше, хотя и в более медленном темпе, чем обычно. Как будто он и в самом деле прислушивался к предостережению Риса и Маджи не торопиться. То, что он проделывал упражнения без гримасы боли, заставляло какую-то внутреннюю часть ее вздохнуть с облегчением-и осмелиться попросить его присоединиться к ней сегодня. Она бы никогда не пригласила его с собой, если бы он все еще был ранен.

Не то чтобы здесь было много врагов, которые могли бы представлять угрозу. Ни один человек не бродил по усыпанной листьями дороге за домиком; только несколько птиц щебетали вялую мелодию с почти голых деревьев.

Приглушенной, тусклой и пустой. Именно так ощущалась эта земля, даже с наступлением осени. Как будто даже солнце не потрудилось светить здесь как следует.

Сердце Несты бешено заколотилось, когда она положила руку на холодную деревянную дверь. Следы когтей все еще оставались на ней.

— Я так понимаю, это дело рук Тамлина? — спросил Кассиан у нее за спиной.

Неста пожала плечами, не находя слов. Они с Элейн повесили дверь на место после того, как Тамлин сломал ее. Их отец, чья нога была безнадежно повреждена и не могла выдержать веса, наблюдал за ними, давая бесполезные советы.

Ее пальцы сжались в кулак, и она плечом распахнула дверь. Ржавые петли заскрипели, и в нос ей ударил пыльный, полусгнивший запах.

Ее щеки покрылись румянцем. От того, что Кассиан был здесь, видел это…

Он шагнул к ней.

— Я жил и в гораздо худших условиях. По крайней мере, у тебя были стены и крыша.

Неста не понимала, как сильно ей нужно было услышать эти слова, и ее плечи расслабились, когда она вошла в дом. В холодном полумраке, нарушаемом только солнечными лучами, она хмуро уставилась в потолок.

— Раньше у этого дома была крыша. — Повреждения впустили всевозможных существ и погоду… первые устроились поудобнее, судя по гнездам и разнообразному разбросанному помету.

У Несты пересохло во рту. Это ужасное, кошмарное, темное место.

Она не могла унять дрожь.

Кассиан положил руку ей на плечо.

— Расскажи мне об этом.

Она не могла. Не могла найти слов.

Он указал на длинный рабочий стол. Одна ножка подломилась и теперь он выглядел кособоким.

— Вы ели здесь?

Она кивнула. Они ели здесь, иногда в тишине, вместе с Элейн, пытаясь заполнить тишину своей пустой болтовней, иногда вместе с Фейрой, вцепившись друг другу в глотки. Как и те последние обеды, которые они с ней ели в этом доме.