— Это небольшой порез. Хватит суетиться.

— У тебя был проломлен череп и сломана рука. Ты под домашним арестом на несколько дней.

— Ты же не серьезно.

— О, еще как.

Неста могла бы улыбнуться противостоянию Кассиана и Рисанда, если бы не была согласна с Высшим Лордом. Фейра стояла рядом со своим супругом, беспокойство исказило ее черты.

Атараксий все еще тяжело висел в руке Несты. Арфа в другой.

Взгляд сестры скользнул по ней. Неста сглотнула, удерживая взгляд Фейры. Она молилась, чтобы сестра смогла прочесть безмолвные слова на ее лице. Я сожалею о том, что сказала тебе в квартире Амрен. Я искренне сожалею.

Взгляд Фейры смягчился. А потом, к удивлению Несты, Фейра мысленно ответила: Не беспокойся об этом.

Неста собралась с духом, стряхивая с себя удивление. Она совсем забыла, что ее сестра была … Что это было за слово? Дэмати. Способная мысленно говорить, как Рис. Неста сказала с бешено колотящимся сердцем, Я говорила в гневе, и мне очень жаль.

Фейра выдержала многозначительную паузу. Затем она произнесла слова, похожие на первые лучи рассвета: Я прощаю тебя.

Неста старалась не упасть. Она хотела спросить о ребенке, но Рис повернулся к ней и сказал:

— Поставь Арфу на рабочий стол, Неста.

Неста так и сделала, стараясь не коснуться ни одной из двадцати шести серебряных струн.

— Это позволило тебе перемещаться внутри и снаружи Тюрьмы, — сказала Фейра, глядя на Арфу. — Наверное, потому, что она создана и существует вне правил обычной магии? — Она взглянула на Риса, который пожал плечами. Фейра поджала губы. — Если кто-то из наших врагов доберется до этого, они в мгновение ока используют ее против нас. Никакие обереги вокруг этого особняка, Дома Ветра, вокруг любого из наших тайников и укрытий не будут безопасными. Не говоря уже о том, что у Арфы, похоже, есть своя собственная воля — желание сеять смуту. Мы не можем поместить ее обратно в Тюрьму, не теперь, когда она пробудилась.

Рис потер подбородок.

— Поэтому мы запираем ее вместе с Маской, защищенной и заколдованной, чтобы она не смогла снова действовать.

— Я бы держала их отдельно, — посоветовала Фейра. — Помнишь, что случилось, когда половинки Книги оказались рядом? И зачем облегчать врагу получение их обоих?

— Хорошая мысль, — сказал Кассиан, поморщившись, как будто от этих слов у него заболел череп.

Маджа залечила трещину чуть выше виска, но несколько дней раны будут еще затягиваться. И его сломанная рука зажила, но все еще была достаточно хрупкой, чтобы нуждаться в уходе. Одного вида бинтов было достаточно, чтобы Неста пожалела, что не может снова убить Лантиса.

Рис побарабанил пальцами по столу, рассматривая Арфу.

— Кроме того, что ты видела Бриаллин, ты сказала, что еще кое-что видела, когда впервые прикоснулась к Арфе?

Неста вкратце объяснила это, когда они приземлились у дома.

— Я думаю, тот, кто пользовался ей в последний раз, сделал с ней что-то ужасное. Может быть, каким-то образом запер в стенах людей, которые когда-то жили на Тюремном острове. Разве это возможно?

В глазах Риса мелькнуло сомнение.

Неста спросила:

— Что такое Дикая охота? — Она также рассказала ему об их встрече с Лантисом и о присутствии солдат Осеннего Двора. Кассиан убедил Риса не связываться с ними, по крайней мере, пока они не разберутся с Бриаллин. Когда Рис снова поднял щит вокруг Тюрьмы, они уже исчезли.

Рис выдохнул, откинувшись на спинку стула.

— Честно говоря, я думал, что это просто миф. Что Лантис помнит такое … Ну, я полагаю, что всегда есть место для лжи, но на тот случай, если он говорил правду, это означало бы, что ему больше пятнадцати тысяч лет.

Фейра спросила:

— Так что же это?

Рис поднял руку, и книга легенд с полки позади него поплыла к его пальцам. Он положил ее на стол. Он открыл книгу на странице, на которой была изображена группа высоких, странного вида существ с коронами на головах.

— Фейри не были первыми хозяевами этого мира. Согласно нашим древнейшим легендам, ныне почти забытым, мы были созданы существами, близкими к богам-и чудовищами. Дагланы. Они правили тысячелетиями и порабощали нас и людей. Они были мелочными и жестокими и пили волшебство земли, как вино.

Взгляд Риса метнулся к Атараксию, затем к Кассиану.

— Некоторые легенды утверждают, что одним из героев фейри, восставших, чтобы свергнуть их, был Фионн, которому Верховная жрица Олеанна подарила великий меч Гвидион, окунув его в Котел. Фионн и Гвидион свергли Дагланов. За этим последовало тысячелетие мира, и земли были разделены на грубые территории, которые были предшественниками дворов, но в конце этой тысячи лет они были на грани войны. Фионн объединил их и поставил себя над ними Верховным Королем. Первый и единственный Верховный Король этой земли.

Неста могла поклясться, что последние слова были произнесены с укором в сторону Кассиана. Но Кассиан только подмигнул Рису.

— Что случилось с Верховным Королем? — спросила Фейра.

Рис провел рукой по странице книги.

— Фионн был предан своей королевой, которая была лидером своей собственной территории, и его самым близким другом, который был его генералом. Они убили его, забрав самое мощное и драгоценное оружие его рода, а затем из последовавшего хаоса восстали семь Высших Лордов, и с тех пор существуют дворы.

Фейра спросила:

— Амрен помнит это?

Рис покачал головой.

— Теперь только смутно. Из того, что я узнал, она прибыла в те годы, когда Фионн и Гвидион еще не восстали, и отправилась в Тюрьму в Эпоху Легенд — время, когда эта земля была полна героических фигур, которые стремились выследить последних представителей расы своих бывших хозяев. Они боялись Амрен, считая ее одним из своих врагов, и бросили ее в Тюрьму. Когда она появилась снова, она пропустила падение Фиона и потерю Гвидиона, и обнаружила правящих Высших Лордов.

Неста обдумала все, что сказал Лантис.

— А что такое Нарбен?

— Лантис спрашивал об этом?

— Он сказал, что мой меч не Нарбен. В его голосе звучало удивление.

Рис изучал ее клинок.

— Нарбен-это меч смерти. Он потерян, возможно, уничтожен, но истории говорят, что он может убить даже таких монстров, как Лантис.

— Как и меч Несты, по-видимому, — сказала Фейра, тоже изучая клинок.

— Обезглавливание убило его, — задумчиво произнес Рис.

— Кусочек от него, казалось, связал его в физическую форму, — поправила Неста. — Кинжал Кассиана попал в цель только после того, как Лантис был вынужден отказаться от своей туманной формы.

— Интересно, — пробормотал Рис.

— Ты все еще не объяснил мне, что такое Дикая Охота.

Рис перевернул несколько страниц книги, на которых было изображено множество всадников на лошадях и всевозможных животных.

— Дагланам нравилось терроризировать фейри и людей, находящихся под их контролем. Дикая охота была способом держать всех нас в узде. Они собирали войска своих самых свирепых, самых безжалостных воинов и даровали им свободу убивать, как им заблагорассудится. У Дагланов были могучие, чудовищные звери — гончие, как они их называли, хотя они не были похожи на тех гончих, которых мы знаем, они использовали их, чтобы загнать добычу на землю, прежде чем пытать и убивать. Это ужасная история, и многое из нее может быть тщательно разработанными мифами.

— Гончие выглядели как звери в Высеченном городе, — тихо сказала Неста.

Все посмотрели на нее.

Она призналась:

— Лантис показал мне видение. О том… кем мы с ним могли бы быть. Вместе. Мы правили во дворце, король и королева с Кладом, и у наших ног сидели эти гончие. Они были похожи на чешуйчатых зверей, вырезанных на колоннах в Вытесанном Города.

Даже у Риса не нашлось на это ответа.

Кассиан сжал челюсти.

— Значит, даже когда он пытался убить тебя, он пытался соблазнить?

У Несты скрутило живот, но она воздержалась от упоминания о том, каким наглядным было это видение.

— В видении был четвертый предмет, но он был в тени — была ли когда-нибудь четвертая часть Клада? Все, что я смогла разглядеть, — это кусочек древней кости.

Рис провел рукой по своим темным волосам.

— История утверждает, что в Кладе всего три предмета.

— А что, если он защищен заклинанием, вроде того, что стирает все воспоминания о Кладе, чтобы люди никогда не узнали о четвертом объекте?

Глаза Риса затуманились.

— Тогда Мать пощадит нас, потому что даже Амрен лишь смутно помнит слухи об этом.

Неста спросила:

— Теперь я иду за Короной?

— Нет, — сказал Кассиан, его затуманенные болью глаза заострились.

Фейра согласно кивнула.

— Бриаллин знает, что у нас есть два других предмета. Она послала солдат за Арфой.

Кассиан прорычал.

— Я думал, что Эрис ведет себя как придурок, но когда я рассказал ему о двух дюжинах солдат в Ориде, он сказал, что в подразделении, которое исчезло, было больше солдат. — Он потер подбородок. — Мне следовало прислушаться. Надо было разобраться. У Бриаллин была еще дюжина, готовая напасть. — Ненависть к себе заполнила его лицо, и Неста подавила желание схватить его за руку.

Фейра возразила:

— Эрис извергает достаточно дерьма каждый день, чтобы любой мог пропустить такой бесцеремонный комментарий, Касс. По крайней мере, теперь мы можем сказать Эрису, где остальные его солдаты. — Неста могла бы обнять сестру за облегчение, которое охватило плечи Кассиана, когда он услышал ее слова. Несмотря на все его высокомерие, мнение его друзей, его семьи имело огромное значение. Никто из них никогда не упрекнет его за неудачу, но он накажет себя за это.

Неста коснулась пальцами пальцев Кассиана в молчаливом понимании. Он прижался к ней, встретившись с ней взглядом, словно говоря: Видишь? В конце концов, мы одинаковы.

— Если Бриаллин так сильно хочет заполучить Маску и Арфу, что сегодня действовала так быстро, она будет продолжать приходить к нам. И мы будем ее ждать. — Яростный свет загорелся в ее глазах.