Она уже бывала здесь раньше.

Он лежал в этой самой позе, положив голову ей на колени, и Смерть смеялась над ними.

Потом она свернулась вокруг него и стала ждать смерти. Затем она перестала бороться.

На этот раз она не подведет. Туман сгустился, и она могла поклясться, что почувствовала, как к ней тянется чья-то рука.

Этого было достаточно, чтобы заставить ее двигаться.

Выхватив меч тем же движением, которым она вскочила на ноги, Неста нанесла идеальный удар.

Лантис закричал, и это было совсем не похоже на то, что она слышала раньше — это был оглушительный звук чистого шока и ярости.

Неста подняла Атараксий, перенеся его вес между ног, чтобы убедиться, что ее поза была ровной. Непоколебимой. Клинок начал светиться.

Туман извивался, съеживался и извивался, словно сражался с невидимым врагом, а потом стал плотным, расцветая красками.

Перед ней стоял голый золотоволосый мужчина. Он был среднего роста, его золотистая кожа была покрыта мускулами, его остроконечное лицо пылало ненавистью. Не отталкивающее, ужасное создание, а прекрасное.

Его черные глаза сузились, когда он прошипел:

— Это не Нарбен. — Это имя ничего ей не говорило.

Неста сделала выпад, поставив Атараксий на восьмую позицию. Лантис отскочил назад.

Кассиан застонал, приходя в сознание.

— Какой ты бог смерти? — спросил Лантис, переводя взгляд с клинка на нее. Серебряный огонь, шипящий в ее глазах.

Неста снова замахнула Атараксий, и Лантис отпрянул. Боясь клинка.

То, что не могло быть убито, боялось ее клинка. Не ее, а Атараксий. Она сделала оружие.

— Иди в свою камеру. — Неста сделала шаг вперед, указывая Атараксием перед собой. Лантис медленно попятился к своей камере.

— Что это за клинок? — Его золотистые волосы упали до пояса, когда он снова попятился.

— Его зовут Атараксий, — выплюнула Неста. — И это будет последнее, что ты увидишь.

Лантис разразился смехом, похожим на карканье вороны. Отвратительно по сравнению с его прекрасной фигурой.

— Ты назвала смертоносный меч Атараксий? — Он взвыл, и сама гора содрогнулась.

— Он убьет тебя, нравится тебе его имя или нет.

— О, я так не думаю, — вскипел Лантис. — Я участвовал в Дикой Охоте еще до того, как ты стала обрывком существования, ведьма из Орида. Я призывал собак, и весь мир съеживался от их лая. Я скакал во главе Охоты, и фейри и зверь склонялись перед нами.

Неста перевернула Атараксий в руке, движение, которое она привыкла делать с иллирийскими клинками в свободные моменты во время тренировок. Она часто видела, как Кассиан делает это, и обнаружила, что это рассеивает лишнюю энергию.

Она и не подозревала, что это такая эффективная техника запугивания. Лантис отпрянул.

Она молилась, чтобы солдаты Осеннего Двора, спускающиеся по тропе в любой момент, тоже заколебались перед клинком. Знала, что они этого не сделают. Не с Бриаллин и Короной, контролирующими их.

— Какой ты бог смерти? — снова спросил Лантис. — Кто ты под этой плотью?

— Я никто, — отрезала она.

— Чей огонь горит серебром в твоих глазах?

— Ты знаешь, чей это огонь, — запнулась она.

Но почему-то это было правдой. Кожа Лантиса побледнела.

— Это невозможно. — Он посмотрел на Арфу рядом с шевелящимся Кассианом, и его глаза снова расширились. — Мы слышали о тебе здесь, внизу. Ты та, о ком шептали море, ветер и земля, — Он содрогнулся. — Неста. — Он ухмыльнулся, показав слишком длинные зубы. — Ты обокрала Котел.

Лантис остановился. И протянул широкую изящную руку.

— Ты даже не знаешь, что можешь сделать. Приходи. Я покажу тебе, — Он снова улыбнулся своими слишком длинными зубами, и его лицо из прекрасного превратилось в ужасное. — Пойдем со мной, Королева Королев, и мы вернем то, что когда-то было потеряно. — Эти слова были колыбелью, сладким обещанием. — Мы восстановим то, чем были до того, как золотые легионы фейри сбросили свои цепи и свергли нас. Мы возродим Дикую Охоту и будем безудержно скакать по ночам. Мы построим дворцы льда и пламени, дворцы тьмы и звездного света. Магия снова потечет свободно.

Неста видела, как портрет Лантиса размылся в воздухе вокруг них. Она увидела себя на черном троне с такой же короной в распущенных волосах. Огромные ониксовые звери — чешуйчатые, как те, что она видела на колоннах в Вытесанном Городе, — лежали у подножия помоста. Атараксий стоял у трона, а с другой стороны от нее … Лантис сидел рядом, его рука переплеталась с ее. Их царство было бесконечным; их дворец был построен из чистой магии, которая жила и процветала вокруг них. Арфа стояла позади них на алтаре, Маска тоже, но золотой Короны там не было.

Она покоилась на голове Лантиса.

И это была та запутанная нить, которая вытащила ее оттуда, — голый блеск его жадности. Он видел Арфу, знал, что она охотится за Кладом, и рассказал, что будет с ней делать. О Короне, на которую он претендовал. Это не имело бы никакого влияния на нее, но их правление было бы принуждением. Порабощением.

Четвертый предмет лежал на алтаре, скрытый тенью. Но она не могла разглядеть ничего, кроме блеска истертой веками кости…

Видение изменилось, и они извивались на огромной черной кровати, золотистая кожа спины Лантиса сияла, когда он двигался внутри нее. Такое наслаждение — она никогда ни с кем не испытывала такого наслаждения. Только он мог трахать ее так глубоко, ее тело было теплым, гибким и влажным для него, и скоро, скоро его семя пустит корни в ее чреве, и ребенок, которого она родит, будет править целыми вселенными…

Еще одна запутанная нить вела наружу. Мимо иллюзии.

Ее тело не принадлежало ему, чтобы прикасаться к ней, наполниться жизнью. И она познала наслаждение более богатое, чем то, что он ей показал.

Неста моргнула, и он исчез.

Лантис прорычал. Теперь он стоял на расстоянии длины Атараксия.

— Я могу решить эту проблему, — прорычал он Кассиану. — И ты скоро забудешь об этих узах.

Она подняла Атараксий выше.

— Возвращайся в свою камеру и закрой дверь.

— Возвращайся в свою камеру и закрой дверь.

— Я снова сбегу, — усмехнулся Лантис. — И когда я это сделаю, я найду тебя, Неста Арчерон, и ты станешь моей королевой.

— Нет. Не думаю, что смогу. — Неста позволила своей силе струиться по лезвию. Атараксий пела, сверкая, как луна.

Лантис побледнел.

— Что ты делаешь?

— Заканчиваю работу.

И его глаза были так прикованы к светящемуся клинку, что он даже не взглянул на Кассиана. Не видел, как тот вытащил кинжал и метнул с безупречной целью.

Он по самую рукоять вонзился в грудь Лантиса.

Лантис закричал, выгибаясь дугой, и Неста прыгнула. Она срезала комбинацию из двух-трех ударов, нанося удар прямо поперек, позволяя силе своего дыхания, ног и сердцевины пронзить лезвие.

Атараксий пел песню сердца ветра, когда он хлестал по воздуху.

Голова и тело Лантиса упали в разные стороны, ударившись о камни.

Странная черная кровь хлынула из его тела, а затем Кассиан был там, застонав, когда он снова обхватил ее руку.

— Арфа, — выдохнул он, и на его лице отразилась боль. Кровь текла по его виску.

— Подними ее и уходим. Мы должны выбраться отсюда.

— Ты вообще можешь стоять?

Он покачнулся на ногах. Он не сделает и трех шагов.

— Да, — буркнул он. Она знала, что он попытается вытащить ее отсюда. Так же, как она знала, что Лантис мертв. Был ли это меч или ее сила? С тех пор как она Сделала меч, она полагала, что технически это считается ее силой, но … То, что нельзя было убить, было убито. Маленькая часть ее души радовалась этому, хотя остальная часть ее дрожала.

Скрип и глухой шум шагов понеслись к ним.

— Солдаты Осеннего двора, — выдохнула она, указывая на темную тропу наверх. — Их много. Бриаллин послала их за Арфой.

— Еще…

Крики разнеслись по всей горе. Окаменевшие, умоляющие вопли, удары кулаков. Не на скале и не на дверях, которые их удерживали, а на противоположных стенах камер. Как будто они умоляли Тюрьму избавить их от нее и этого меча.

Лантис пал. И обитатели Тюрьмы это почувствовали.

Даже шаги солдат Осеннего Двора, казалось, замедлились при этом звуке.

Неста мрачно улыбнулась и взяла Арфу.

— Мы не побежим отсюда. И мы оставим солдат Осеннего двора нетронутыми. — Хотя бы для того, чтобы доказать, что Эрис ошибается. Но раны Кассиана… Да, они должны были уйти. Быстро.

— Держись за меня, — скомандовала она и прошептала: — Лужайка перед домом Фейры на берегу реки Сидра в Веларисе.

Кассиан предупреждающе рявкнул, но на этот раз она дернула за три струны. Только потянув за одну из них, она спустилась сюда, поэтому она предположила, что две доставят их, возможно, немного дальше, и в Веларис … Ну, казалось, что это займет три струны. Она не хотела знать, куда могут завести ее все двадцать шесть струн, если за них потянуть. Или если кто-то сыграет мелодию.

Мир исчез; у нее снова возникло ощущение падения, она стояла неподвижно, а затем…

Солнце, трава и свежий осенний ветерок. Огромное, красивое поместье позади них, река перед ними, и ни следа Тюрьмы или Лантиса. Неста отпустила Кассиана, когда Рисанд выскочил из стеклянных дверей дома. Он изумленно уставился на своего друга, а когда Неста увидела Кассиана при свете дня … Кровь стекала с его волос по щеке. Его губа была разбита, рука висела под странным углом.

Это было все, что увидела Неста, прежде чем Кассиан рухнул на траву.