Ее пальцы коснулись ледяного металла. Арфа жужжала под ее кожей, как будто все еще держала свою последнюю ноту, с тех пор, как она была использована в последний раз…

Фэйри закричали, колотя по камню, которого не было мгновение назад, умоляя за своих детей, умоляя, чтобы их выпустили, выпустили, выпустили…

У Несты было ощущение падения сквозь воздух, звезды и время…

Это была ловушка, и наши люди были слишком слепы, чтобы увидеть ее…

Вечность, звезды и тьма окутали ее…

Фэйри царапали камень, царапая ногтями скалу там, где когда-то была дверь. Но путь назад был теперь навсегда закрыт, и они умоляли, пытаясь провести своих детей через твердую стену, если только их детей можно было пощадить…

Вспыхнул ослепительный свет. Когда он рассеялся, она оказалась в белокаменном дворце.

Большой зал, где пять тронов украшали возвышение. Шестой трон в центре занимала остроухая старуха. Золотая корона с шипами покоилась на ее голове, сверкая, как ненависть в ее черных глазах.

Старуха-фейри напряглась, голубые бархатные одеяния колыхнулись при этом движении. Ее глаза, ясные, несмотря на морщинистое лицо, заострились. Прямо на Несту.

— У тебя есть Арфа, — сказала королева голосом, похожим на шуршание бумаги. И Неста знала, перед кем она застыла, какая корона лежала на ее тонких седых волосах. Скрюченные пальцы Бриаллин сжались на подлокотниках трона, а глаза сузились. Королева улыбнулась, обнажив рот с полусгнившими зубами.

Неста отступила на шаг — или попыталась. Она не могла пошевелиться.

Ужасная улыбка Бриаллин стала еще шире, и она сказала как бы между прочим: — Мои шпионы сообщили мне, кто твои друзья. Полукровка и сломленная Иллирийка. Такие милые девушки.

Кровь Несты закипела, и она знала, что ее глаза пылают от ее силы, когда она прорычала,

— Если ты подойдешь к ним, и я разорву тебе горло. Я выслежу тебя и выпотрошу.

Бриаллин проворчала. — Такие узы глупы. Так же глупы, как ты все еще держишься за Арфу, которая поет ответы на все мои вопросы. Я знаю, где ты, Неста Арчерон.

Разразилась тьма.

Неподвижная, сплошная тьма, врезавшаяся в Несту так же сильно, как стена.

Крики все еще отдавались эхом.

Нет — нет, это был мужчина, выкрикивающий ее имя.

И она не врезалась в темноту. Она ударилась о камень и теперь лежала на полу с Арфой в руках.

— НЕСТА! — вспыхнул красный свет, омывая кровавым приливом камни, ее лицо, потолок. Но Сифоны Кассиана не могли пробиться сквозь защиту. Он не мог до нее дотянуться.

Неста прижала Арфу к груди, последние ее отзвуки эхом отдавались в ней. Она должна была отпустить ее. Каким-то образом, прикоснувшись к Арфе, пока Бриаллин носила Корону, она открыла путь между их умами, их глазами. Она видела Бриаллин, а Бриаллин видела ее, чувствовала, где она. Она должна была отпустить ее.

Она не могла сделать ничего, кроме как пошевелить кончиками пальцев, когда невидимая, гнетущая тяжесть навалилась на нее, как будто она расплющила ее в пыль на земле.

Отпусти, — мысленно приказала она, стиснув зубы и проведя пальцами по ближайшей струне. Освободи меня, проклятая тварь.

Ей ответил красивый, надменный голос, полный такой прекрасной музыки, что у нее разрывалось сердце. Мне не нравится твой тон.

С этими словами Арфа вонзилась в нее сильнее, и Неста беззвучно взревела.

Ее ноготь снова заскреб по струне. Отпусти меня!

Может быть, мне открыть дверь? Отпустить то, что поймано?

Да! Черт бы тебя побрал, да!

Прошло много времени, сестра, с тех пор, как я играла. Мне понадобится время, чтобы вспомнить правильные комбинации …

Не играй в игры. Неста похолодела при этом слове. Сестра. Как будто она и это существо-одно и то же.

Маленькие струны предназначены для игр — легких движений и прыжков, — но более длинные, заключительные … Такие глубокие чудеса и ужасы мы могли бы воплотить в жизнь. Такую великую и чудовищную магию сотворила я со своим последним менестрелем. Хочешь, я тебе покажу?

Нет, просто открой эти двери.

Как ты хочешь. Тогда дерни за первую струну.

Неста, не колеблясь, провела кончиком пальца по первой струне, сжимая и отпуская ее. Мелодичный смех наполнил ее разум, но тяжесть исчезла.

Неста тяжело вздохнула, подталкиваясь вверх, и обнаружила, что может двигаться, как ей заблагорассудится. Арфа неподвижно лежала в ее руках. Сам воздух казался легче. Игра. Как будто открыла другую дверь, но закрыла ее для Бриаллин.

— НЕСТА! — прокричал Кассиан с другого конца зала.

— Я в порядке, — крикнула она, стряхивая с себя затяжную дрожь. — Но я думаю, что кто-то очень злой использовал ее последним, — Она уставилась в темноту наверху. — Я думаю, они использовали ее, чтобы… чтобы заманить своих врагов и детей своих врагов в сам камень. — Неужели именно это и происходило с ней сейчас? Арфа толкала ее в скалу, сливая с ней ее душу? Она вздрогнула.

— Ты ранена? — спросил Кассиан. — Что случилось?

Она застонала, медленно поднимаясь.

— Нет. Я… я прикоснулась к ней, и она хранила воспоминания. Очень плохие. — Такого она никогда не забудет. — И нам нужно уходить. Она показала мне Бриаллин в Короне. Она видела меня здесь. — Слова вырывались наружу, когда Неста пробиралась обратно через тяжелую пещеру, чувствуя это центральное место, звезду в ее сердце, как физическое присутствие за спиной. Эти огромные, легкие руки, казалось, тянули ее, пытаясь заставить вернуться, но она не обращала на них внимания, объясняя Кассиану, что слышала от Арфы и что видела в видении с Бриаллин.

Дыхание Кассиана оставалось неровным. Он не расслабил ни одного мускула, пока она не ступила в туннельный коридор. Пока его рука снова не обхватила ее. Он даже не потрудился взглянуть на Арфу или прокомментировать слова Бриаллин. Он только оглядел ее в поисках каких-либо признаков повреждений.

Это было так же интимно, как любой взгляд, которым он когда-либо смотрел на нее. Даже когда он был глубоко внутри нее, двигаясь в ней, его взгляд никогда не был таким откровенно грубым.

Она прижала Арфу к боку и не смогла остановить руку, которую подняла к его щеке.

— Я в порядке.

Он поцеловал ее в сердце ладони.

— Не знаю, почему я не сомневался в тебе, — Он отстранился от ее прикосновения. — Давай уберемся отсюда к черту, — Мрачное обещание пронзало слова, и она знала, что они будут делать, как только сбросят Арфу, которая станет проблемой Рисанда.

Ее щеки вспыхнули, что-то похожее на удовольствие пронзило ее. Что он выбрал ее, их — что он так сильно хотел успокоения ее тела.

Она переплела свои пальцы с его, сжимая их так крепко, как только могла. Он сжал ее в ответ и потащил вниз по коридору, подальше от места боли и давно забытых воспоминаний. Меч отскочил от ее бедра, и она сказала, нарушая молчание:

— Атараксий.

Он взглянул на нее через плечо.

— Меч? Что это значит?

— Это из Древнего языка. На днях я нашла его в книге в библиотеке.

— Атараксий, — сказал он так, словно испытывал само оружие.

— Я так рада, что ты одобряешь.

— Это лучше, чем Убийца или Серебряное Величество, — бросил он в ответ. Его ухмылка была ярче, чем сияние Сифона на левой руке. Ее пульс участился. — Атараксий, — повторил он, и Неста могла поклясться, что клинок, висевший у нее на поясе, загудел в ответ. Как будто ему нравился звук его голоса так же, как и ей.

Они приблизились к концу туннеля, но Неста остановила его, потянув за руку.

— Что? — спросил он, осматривая пещеру. Но она поднялась на цыпочки и легонько поцеловала его. Он моргнул с почти комическим шоком, когда она отстранилась. — Для чего это было?

Неста пожала плечами, ее щеки запылали.

— Гвин и Эмери — мои друзья, — тихо сказала она. Она спрятала свой ужас от того, что Бриаллин смотрит на них. — Но… — Она сглотнула. — Я думаю, ты тоже, Кассиан.

Молчание Кассиана было ощутимым, и она проклинала себя за то, что обнажила это желание, это осознание. Жаль, что она не может стереть эти слова, эту глупость.

— Я всегда был твоим другом, Неста, — хрипло сказал он. — Всегда.

Ей было невыносимо видеть то, что было в его глазах.

— Я знаю.

Кассиан коснулся губами ее виска, и они наконец вышли из туннеля, выйдя на главную дорогу Тюрьмы, в ее тяжелый мрак.

Неста прошептала, наконец-то осмелившись произнести это.

— И я всегда…

Кассиан бросил ее за спину так быстро, что остальные слова замерли у нее в горле.

— Беги. — Его сердцебиение — его чистый ужас — наполнило воздух. — Неста, беги.

Она повернулась к тому, с чем он столкнулся, его иллирийский клинок сверкал рубином в свете Сифона. Как будто лезвие могло что-то сделать.

Дверь в камеру Лантиса была открыта.