Она не могла подавить этот безжалостный, бурлящий гнев. Не могла удержаться, чтобы не наброситься, прежде чем ее ранят.

Она была не лучше бешеной собаки. Она вела себя, как бешеная собака с Амрен и Фейрой. Зверь, точь-в-точь как Тамлин. Ее даже не волновало, что она наконец — то спустилась по лестнице-разве это считается, когда ею двигала ярость?

Считалось ли это — стоила ли она того, чтобы ее считали?

Это был вопрос, от которого внутри у нее все сжалось.

Неста миновала холм, на который поднялся Кассиан, и перед ними раскинулось сверкающее бирюзовое озеро. Оно лежало, слегка утопленное между двумя вершинами, как будто пара зеленых рук была сложена чашечкой, чтобы держать в них воду. Серые камни окаймляли его берег.

Неста не видела ни озера, ни камней, ни солнечного света и зелени.

Ее зрение затуманилось, и глаза защипало, как будто их разрезали — разрезали, чтобы дать слезам пройти.

Она добралась до камней, прежде чем упала на колени, так сильно, что камень впился ей в кости. Стоит ли она того, чтобы ее считали?

Она знала ответ. Она всегда это знала.

Кассиан резко повернулся к ней, но Неста его не видела и не слышала.

Она закрыла лицо руками и заплакала.