— Мм, спасибо. Но боюсь если мы здесь еще пробудем, у меня вообще ум за разум зайдет. Никакого профессора не понадобится.

— Не преувеличивай. Ты отлично справляешься, а тошнота пройдет. К тому же не забывай — это ведь развлечение. Хильдар не дураки и не допустят существования на этих уровнях чего-то действительно опасного для здоровья. Смотри, здесь уже появляются указатели.

Действительно, постепенно в лабиринте стали все чаще попадаться указатели. Сначала это были карты уровня, расположенные около входа. На более низких уровнях к ним добавились большие яркие стрелки-указатели на стенах в ключевых точках. Еще ниже, там где искажения пространства были очень сильны, к вышеперечисленному добавились цветные линии маршрута на полу. И через равные промежутки на стенах висели небольшие ящички заметной оранжево-черной расцветки. На верхней стороне ящичков было отверстие. Пояснительная надпись гласила, что для вызова спасателя нужно бросить колокольчик в отверстие.

— Чем ниже мы спускаемся, тем хуже. И причем гораздо хуже, чем ожидалось на верхних уровнях, — отметил Саймон. — Ну, в смысле не мне хуже, я уже как-то освоился. Свыкся практически с безумием окружающего пространства. Не пытаюсь его оценивать и загонять в рамки своих представлений о нормальности. Твой совет реально помогает. Такое ощущение, что большая часть моего головокружения происходила не от искажения пространства, а от моих попыток это утрамбовать в мои критерии правильного и неправильного. А вокруг творится что-то невообразимое, иду, как в галлюцинации.

— Ага, — согласилась чародейка. — Зачастую уход от привычного оценочного восприятия действительности к ее принятию очень способствует хорошему самочувствию. Плюс я все больше убеждаюсь, что у тебя настоящее родство к подобным аномалиям. Немного освоишься, так и вовсе полюбишь. Вылезать не захочешь в обычное пространство!

— Ну и я все же бард. Я думаю, это тоже влияет. Я привык к фантастическим историям, я уже поверил в чудеса, в то, что они случаются. И когда они и правда случаются в моей жизни, то адаптироваться к ним легче.

— Верно. По своему опыту могу сказать: мое признание о том, что я пришла из другого мира легче воспринимают фантазеры и ученые, нежели рабочие и крестьяне. Быстрее верят и благожелательнее относятся. Я думаю, что это не из-за разницы в уровне интеллекта, а именно от того, что первые готовы к встрече с тем, что выходит за рамки привычного опыта, за рамки повседневности. Даже если раньше они с таким не сталкивались, то внутри себя они уже допустили, что подобное может быть. Что мир не ограничивается рутиной. И это новое и необычное может и не существует в их мире, но существует в их картине мира. А более приземленные реалисты сначала долго сопротивляются, а потом часто еще и реагируют плохо.

— Хотят уничтожить?

— И это тоже. Или начинают искать способ использовать в своих интересах, к собственной выгоде. Но чаще да, логика такая — разве могут люди промеж миров шастать, я этого не делаю, и не знаю никого, кто так делает, а значит не правильно это, значит, нужно уничтожить. На костер. Приблизительно такая схема.

— Грустно, — вздохнул Саймон. — Иногда даже и другого мира не обязательно. Скажи, что издалека пришел, уже посматривают как на второй сорт, будто и не человек вовсе. Ну, в крупных городах такого нет, а вот где-то в глубинке можно встретить. Грустно от такого отношения.

— Да не отношение даже, — тоже вздохнула девушка. — Нормальная защитная реакция. Новое естественно вызывает настроженность и опасение, ведь оно неизвестное, а значит — может быть опасным. Печалит то, что потом отношение может поменяться на противоположное. Стоит доказать свою полезность, и ты уже желанный гость. Тебя приглашают за стол, тебя угощают, с тобой хотят выпить.

— Звучит не очень плохо, — заметил бард. — Мне лично такое нравится больше, чем костер.

— Да, но я о другом. Это же какая-то автоматическая реакция, знаешь, как у лягушки — ткни ее иголкой, она лапку отдернет. Да или человек, который дотронулся горячего чайника. Он сначала отдернет руку, а потом только поймет что случилось, потом боль почувствует. А среагирует не задумываясь. Стимул — реакция. С лягушкой это просто более показательно, так как у лягушки разума нет. Это хорошая реакция, по большому счету, ведь глупо размышлять, когда рука в огне, надо действовать, спасать конечность, чем быстрее, тем лучше. Но я же не огонь, и не иголка, — в голосе чародейки Саймону послышалась давняя грусть. — Я ведь человек, как и они. А они почему-то оценивают меня как угрозу. Первой реакцией идет отказ — уйти или уничтожить. А потом уже оценить и приветить, если я покажу какую-то полезность. Ну знаешь, это они не меня оценивают, это они мою функцию оценивают. Сначала я плохая, только потому, что пришлая. Затем я для них хорошая и желанная. Потому что делаю что-то полезное. А если я откажусь это делать? Снова плохой стану?

— Ох.

— Понимаешь, когда появляется новый человек, естественно испытывать настороженность. Даже если он не угрожает, а наоборот, очень милый и приветливый. Выведает такой приветливый все, а через месяц армию приведет. Ну, условно. Просто какую-то пакость сделает, воспользовавшись доверием.

— Бывает. Так и учишься не верить хорошему. Становишься подозрительным.

— Да. Есть разные взгляды. Есть презумпции невиновности, есть убежденность в доброте большинства. Есть подозрительность до паранойи. Но ведь нормальным делом является оценка по факту. Пусть вначале с подозрением, но потом ты понимаешь кто перед тобой. И если гость обманет добрые ожидания, то ему же хуже. А не реакция-маятник. Ты мне делаешь хорошо, я тебя люблю. Ты не делаешь — я тебя ненавижу.

— Эмм… Не уверен, что понимаю твою мысль, — признался бард.

— Да не обращай внимания, — махнула рукой Лайза. — Так, мысли вслух. Просто вот приходишь ты в новое место… так, по дороге шел, переночевать остановился, а тебе местные говорят: привет, странник. Переночевать? Да можешь там, в стогу. А ты вообще кто? Бард? А не споешь ли нам? А мы тебе в ответ ужин хороший. Или другой вариант. Приходишь ты, а тебя сразу вилами тычут и прочь гонят. Убегаешь и кричишь, да бард я! И поешь. Тут они резко останавливаются, начинают тебя за стол звать. А когда ты говоришь что все, концерт окончен, пора баиньки, тебя обзывают словами нехорошими и вновь за вилы хватаются. Тебе бы как было приятнее?

— Хе! В первом случае оно как-то более человечески выглядит!

— И я о том же, — вздохнула Лайза. — А, не обращай внимания. Наверное мне в отпуск пора, а то совсем на сентиментальность потянуло. Или это так обстановка действует? У меня стойкое ощущение, что мы идем вверх ногами.

— Да? И у меня тоже! Слушай, а почему книзу так усиливаются все эффекты искажения пространства? Мы приближаемся к источнику возмущений, или это пирамида так давит?

— Я думаю, что это проявляется эффект портала, — высказала свое предположение чародейка. — Это именно он так действует на все окружающее. Хильдар обнаружили эффект, однако либо не поняли его причину, либо поняли, но решили использовать эти искажения для развлечения. И не запретили доступ в пирамиду, а устроили из нее аттракцион.

— Думаешь, портал в основании пирамиды? На самом нижнем уровне?

— Не знаю. Возможно.

— Но если он искажает пространство, значит он действует?

— Не могу ответить. Возможно он сломан. И то, что мы наблюдаем — побочный эффект. Придем на место, узнаем.

— Думаю, хильдар не оставили доступ к порталу, — сказал бард.

— Почему?

— Иначе об этом бы говорилось в рекламе. Не просто лабиринт, а загадочный портал в глубине лабиринта.

— Хм, логично, — признала Лайза. — Не подумала о такой возможности. Например, если рядом с порталом искажения слишком велики и находиться там просто опасно, то естественно никого туда не пускать. Или… хильдар о портале и правда не знают.

— А не может быть наоборот? — через какое-то время задал вопрос Саймон. На восемнадцатом уровне с восприятием хода времени были серьезные трудности. Здесь можно было идти до хорошо различимого, и явно находящегося в нескольких шагах впереди, ориентира столько, чтобы успеть проголодаться и устать. А можно было стоять на месте, ощущать сигналы мышц, видеть свои ноги, стоящие на одном и том же месте, и при этом перемещаться. Испытывать ощущение перемещения в пространстве, и через какой-то период времени обнаружить себя в другом месте. Все так же стоящим неподвижно. Сколько времени это занимало оставалось неизвестным.