День меж тем неумолимо катился к своему завершению. Все домашние дела переделали довольно быстро, тем более, что Сварг держал своё нехитрое хозяйство - пару коз, несколько несушек и уток - в полном порядке. Вечером всё семейство собралось в горнице за чаем. Настроение у всех было подавленное, разговор как-то не клеился, да и спать всем хотелось жутко - две бессонные ночи подряд, да ещё лихорадочная суматоха последних дней сделали своё дело. Вскоре все разошлись по своим опочивальням, и сон вступил в свои права, окутав дом лёгким, прозрачным покрывалом.

Рюрик проснулся посреди ночи свежий и полностью отдохнувший. Кто бы мог подумать, что сон так быстро восстановит его силы. Князь прислушался. В доме было тихо. Варяг попытался было зарыться поглубже в свою постель, дабы ещё поспать, но быстро понял, что не уснёт. Тогда он потихоньку, чтобы не разбудить сладко спавшую жену, поднялся, на ощупь спустился вниз и присел возле печки. Сон по-прежнему бежал от него, тяжкие думы прочь гнали малейшую дремоту и чёрным камнем ложились на сердце.

Несмотря на тлеющие в очаге угли в доме было прохладно, но варяги легко переносят самую суровую стужу. Вскоре наступит рассвет, однако новый день не обещал быть более радостным, чем предыдущий.

Услышав за спиной тихий шорох шагов, князь обернулся и увидел старика Сварга. Тот зябко кутался в тулуп, движения были немного скованными, но стариковские глаза глядели внимательно и участливо. Дед присел на скамью рядом с Рюриком.

-Чего тебе, княже, не спиться? - спросил Сварг.

Варяг хотел было отмахнуться от вездесущего старика, но неожиданно для самого себя ответил:

-Боязно мне, старче. Каждый день жду, словно пытку, палачом назначенную. Доброгневы больше нет, нынче едва не потеряли Ольгу и Олега, Ефанда лишь чудом беды избежала. О том, сколько раз сам на край Звёздного Моста заглядывал, и говорить не буду. Вот и птица Гамаюн попеняла на то, что княжение своего рода распрей с родичем начинаю, что родича кровного сгубить хочу. А как не совладаю с Вадимом, что тогда? Что с вами со всеми станет, с Любавой, с Ефандой? Эх, заслонить бы их своим плечом, да разве от Морены закроешься? Скоро дружина моя пойдёт, в поход на Вадима выступаем. Разве удержишь Ефанду дома? Если и послушает для вида, всё одно за мной после тайно отправиться. А там и под клинки за мной ринется. И я убедить её остаться не смогу, знаю, чем ей моя смерть обернётся. И ей, и Любаве, - Рюрик с мольбой взглянул на Сварга. - Ты уж дочку мою, Любушку, сбереги как-нибудь.

-Погоди, князь, не умирай раньше смерти, - нахмурился старик. - И внучку мою загодя не хорони. Супротив Морены, конечно, тяжело идти, да и Вадим не лыком шит, так ведь и ты тоже не вошь какая! Не уж-то не бывало, чтобы ты с горсткой воев шёл на сильного врага и побеждал?

-Было! - резко ответил варяг. - Было, и не раз, но тогда я рисковал только лишь собой. За моей спиной были только те, кто долей своей сам избрал войну, а не мои жена и дочь!

-Так и сражайся за них! - воскликнул Сварг. - Да, Доброгнева мертва, но душу-то её мы отстояли, не стала она ни навьей, ни заложной покойницей. Свободна она нынче от власти Морены. Да и остальные живы, здоровы и помирать пока никто, акромя тебя, не собирается. Даже Олег мало-помалу оклемался. Радоваться надо, а ты мало тризну не справляешь!

Дед замолчал, переводя дух, и Рюрик впервые заметил, как тяжело, с хрипом дышит его собеседник, как высохло его тело, как пожелтела и сморщилась кожа. «Да, совсем сдал старик за эту зиму», - с тревогой подумал князь. Между тем знахарь заговорил гораздо тише.

-Есть у меня средство, которое придаст тебе уверенности, позволит поговорить с тем, в чьей власти помочь тебе и словом, и делом. Вот только путь к нему опасен. Если ты чем-либо не угодил богам, то назад уже не вернёшься. Ну как, согласен?

-Да, - не задумываясь, ответил Рюрик.

-Тогда сделай вот что. Сходи в клеть, возьми там три дубовых полена, добудь живой огонь, затопи печь. После разденься донага, выйди во двор, крепко разотрись снегом. При этом обязательно помяни своих предков и товарищей, которые уже ушли за кромку, попроси у них помощи и защиты. Ну, ступай.

Не смея возразить, князь поднялся с лавки. Весьма скоро в печи затрещали дубовые поленья, а во дворе нагой Рюрик азартно, с усердием растирался снегом. Подтаявший за день снежок за ночь покрылся острой коркой, которая нещадно ранила кожу, но продубленному морскими ветрами варягу всё было нипочём. Рюрик с нежностью и теплотой вспоминал почивших уже мать и отца, деда Гостомысла, братьев Трувора и синеуса, мысленно перебирал других родичей, просил помощи у погибших друзей. Человеческая память многое хранит в своих недрах, и теперь пред мысленным взором князя проплывали лица тех, кого он уже давно не вспоминал, чьи имена много лет не слетали с его уст.

Когда Рюрик вернулся в избяное тепло, Сварг протянул ему простую рубаху их конопляного полотна без оберегов и вышивки и такие же ноговицы. Затем мотнул головой, приглашая присесть на скамью, сам же взял в руки загодя приготовленный ковш с колодезной водой и принялся читать заговор:

-На море-окияне, на острове Буяне лежит бел-горючь камень Алатырь, бел-горючь камень Алатырь - всем камням в мире отец. Из-под камня, с-под Алатыря протекли реки, реки быстрые средь лесов, полей, по Вселенной всей. Одну реку зовут Истина, а другую - Светоч Ясный, третью - Мудрость Вечности, а четвёртую - Светлый Путь. Вы омойте, реки, душу светлую, напитайте её мудростью, отведите к ясну-терему, апосля отдайте с миром. Слово моё крепко.

Сварг протянул князю ковш, и тот разом осушил его. После дед бросил в огонь горсть какой-то травы.

-Глубже вдыхай дым! - приказал старик варягу.

Рюрик втянул носом пахучий дым и закашлялся. Стены дома заметно покачнулись, пол ушёл из-под ног, а душа вместе с дымом выскользнула через рот и канула куда-то вниз...

...Очнулся Рюрик на берегу широкой полноводной реки. Серый предрассветный сумрак, стелящийся по земле туман - всё было как в тот раз, когда он стараниями Вадима попал к Звёздному Мосту. Временами даже откуда-то издалека доносилось шуршание листьев Мирового Древа. Невдалеке послышался звонкий перестук молоточков, запахло дымом, и варяг, к своему величайшему удивлению, заметил невдалеке дом, а в нём - светящийся проём двери. Не мешкая, мужчина бесшумно подошёл к дому и заглянул внутрь.

То была кузница. В открытом очаге гудел огонь, на стенах висели кузнечные принадлежности - клещи, меха для раздувания огня, молотки разных размеров. Посреди кузнецы стояла огромная наковальня, у которой трудился сам кузнец. Муж сей был поистине богатырского сложения: высокий и широкоплечий, он с лёгкостью управлялся с самым большим молотом. «Да ведь это Кий, божественный кузнец, побратим самого Перуна!» - с удивлением понял Рюрик. Про Кия старики говорили, что он может сковать что угодно - от волшебного оружия до судьбы. Когда-то Кий работал в кузнице вместе с Перуном, а после спас своего божественного побратима из ледяного заточения в железных горах. Поговаривали, что Перун поселил своего товарища где-то на кромке между жизнью и смертью и научил оживлять умерших, споря временами с Хозяйкой Судеб.

-Здрав будь, божественный кузнец, - поприветствовал мастера князь.

-И тебе поздорову, родич, - откликнулся кузнец, отвлекаясь от работы. - Проходи, гостем будешь.

Рюрик слегка удивился столь неожиданному обращению, но виду не подал. Войдя в кузницу, он увидел на наковальне тонкий стальной прут, раскалённый докрасна. Над ним то и трудился Кий, свивая его в узорчатую, тонкой работы гривну.

-Что это? - удивлённо спросил варяг.

-Победа в брани для одного из потомков Перуна. Подсобишь?

В груди у варяга похолодело. Отчего-то помстилось - всё-таки Вадиму куёт победу искусный коваль Кий. Но, отбросив сомнения, князь взял в руки молоточек.

Работа спорилась в искусных руках Кия. Направляемый им Рюрик прекрасно справлялся со своей частью работы, хотя, признаться, временами возникало искушение одним ударом испортить украшение, но стиснув зубы, он твёрдо решил делать дело честно. Лишь в самом конце варяг неосторожным ударом молоточка случайно подпортил изящный замочек гривны. Кузнец слегка нахмурился, однако, ничего не сказав, окатил водой лежащее на наковальне изделие.