— Он хочет убить меня! — с южным акцентом выкрикнула женщина. — Спрячьте меня в вашей ванной.

— Может, вызвать полицию? — сказала Сара.

— Не надо. — Женщина заплакала. Она схватила Сару за руку, пальцы у нее были сильные.

— Он убьет меня! Вы его не знаете.

Сара погладила ее по руке, ощутила гладкую, прохладную кожу.

— Не оставляйте меня, — сказала женщина. Она вбежала в ванную, шагнула в металлическую душевую кабинку и задернула за собой занавеску. Сара прислонилась к стене ванной, стала разглядывать розовую туалетную бумагу, розовые занавески, желтые обои.

— Он будет говорить, что я сама во всем виновата, — сказала женщина за занавеской и заплакала.

— Я уверена, что вы не виноваты, — сказала Сара.

— Нет, я во всем виновата.

— Так не бывает, — сказала Сара.

— Едва у нас что-то наладится, тут же что-нибудь другое рушится. В Техасе он работал на военном заводе, а я — горничной. Но я забеременела. Так кто в этом виноват?

— Неужто он считает, что не имеет к этому отношения?

— Я не хотела, но пришлось делать аборт.

— А почему вы его не бросите? — спросила Сара. Она села на пол около душевой кабинки.

— Не могу я его бросить. Я ему нужна.

Теперь кто-то еще забарабанил в Сарину дверь.

— Это он! Это он! — закричала женщина. — Не впускайте его.

— Я только посмотрю, кто это, — сказала Сара.

Она встала и вышла в гостиную.

— Полиция, — сказал мужской голос за дверью.

Она отперла дверь. Рядом с полицейским стоял высокий мужик, держа руки за спиной.

— Мы ищем его жену, — сказал полицейский.

Сара открыла рот и закрыла. Мужчина напоминал ей Ральфа Тимбли. Тимбли были их единственными соседями. Это было в начале пятидесятых, когда они только что переехали на ферму. Ральф Тимбли валялся на полу, когда Ллойд вошел к нему в дом. Он встал, принял правильное положение, но от Ллойда попятился…

— Мы хотим убедиться, что с ней все в порядке, — сказал Саре полицейский офицер.

— Вы не позволите ему обидеть ее? — сказала Сара.

Только несколько лет спустя Ллойд рассказал им, что в тот вечер позвонила Элен Тимбли и прокричала в трубку, что Ральф хочет ее убить. Айрин дома не было — она уехала в город играть в бридж. Ллойд приказал детям не слезать с тахты и поехал спасать Эллен. К его приезду Ральф успел удариться о дверной косяк и потерять сознание — до того упился…

Сара смотрела на высокого мужика в дверях, а он уставился на ее туфли. Он плохо держался на ногах, но был недурен собой. Ральф Тимбли тоже был красивый мужик. Но его щеки постоянно нуждались в бритве, а сам он — в любви, как позже поняла Сара, когда повзрослела. Хотя его жене хватало хлопот с тремя их мальчишками.

— Беатрис! — крикнул мужчина. — Это я, моя сладенькая. — Лицо у него было бледное, без кровинки.

Capa пошла в ванную и отдернула занавеску душевой кабинки. Беатрис забилась в угол. У нее были тонкие, белые девчачьи ноги.

— Я не выйду, пока он пьян, — прошептала она. — Неважно, что он сейчас говорит, все равно он меня снова излупит. Он все время пытается меня убить.

— Здесь полицейский, — сказала Сара.

Беатрис снова заголосила.

— Значит мы оба попадем в тюрьму, — прорыдала она. — Как в прошлый раз.

Сара упала на колени в душевой и обняла Беатрис. Для женщины с такими пышными волосами Беатрис была слишком тоща. Саре захотелось взять ее к себе жить, они бы стали подружками. Саре представилось, как они живут вместе — худышка в своем бледно-фиолетовом платьице и Сара — в черной кожаной куртке. Вместе смотрят телевизор, сидя рядышком на кушетке, обитой синтетической кожей…

Двадцать

Снизу, сквозь пол гостиной доносилась оперная музыка. Сара ушла в спальню, но там музыка слышалась еще громче. Ее никак не устраивала такая жизнь — с оперной музыкой из-под пола.

— Простите за беспокойство, — сказала она, когда новый жилец квартиры номер «один» открыл перед ней дверь, вернее, приоткрыл на несколько дюймов, как будто кто-то неодетый находился в комнате за его спиной. Он носил очки без оправы. Сара засмеялась извиняющимся смешком.

— Входите, входите, — сказал он.

В комнате — никакой мебели, только большие подушки на полу и множество картонных коробок. Молодой человек был одет в черное кимоно с красным поясом. Низкорослый, коренастый — ее мама таких не одобряла. А лицо — поразительно круглое.

— Пытаюсь сбросить вес, — сказал он. — Хочу вернуться к своей старой борцовской весовой категории.

— Зачем вам это?

— Просто хочу убедиться, смогу ли это сделать, — сказал он. — Вы любите оперу?

— До сегодняшнего дня я ее никогда не слушала, — сказала она.

— Надо слушать оперу. — Он взглянул на одну из коробок. — Книги. Я ведь преподаю на младшем курсе колледжа. — Он взглянул на нее. Глаза у него были голубые. — Английский.

— Я вижу, — сказала она.

— Не желаете ли чаю?

Пока он готовил на кухне чай, она решила, что все ему выложит, как только он вернется с кухни. Она ему растолкует, что гремящая под полом музыка мешает ей. Она вынуждена ее слушать и ни на чем другом не может сосредоточиться.

— Моя любимая ария, — сказал он, возвращаясь в гостиную. В руках у него был поднос с восточным чайником и чашками. Поставил поднос на пол и поклонился. Затем сел на пол. Она решила, что он сидит в позе «лотос». Она мысленно сказала Лауре: «Он сидел в позе «лотос».

— Возможно, мне надо бы почаще слушать оперную музыку, — сказала Сара, — но мне всегда казалось, что оперные певцы насилуют себя.

— Порою, слушая Вагнера, я трепещу от восторга, — сказал мужчина, закрыв глаза.

«Он трепещет, слушая Вагнера», — опять мысленно доложила она Лауре.

Они выпили чаю и послушали музыку. Когда музыка кончилась, она сказала:

— Спасибо вам за то, что вы позволили мне послушать ваши пластинки.

— Вы вообще-то чем занимаетесь? — спросил он.

— Я — фотокорреспондентка, — сказала она. — Но в настоящее время работаю официанткой.

— Где же ваш фотоаппарат? — спросил он.

— Не взяла с собой, — сказала она. — Я путешествовала на мотоцикле и для камеры не нашлось места.

— Там, где вы работаете, есть вегетарианские блюда? — спросил он.

— У нас только рыба, — сказала она, вставая.

— Завтра приду к вам обедать. Меня зовут Тимоти.

— Завтра у меня выходной, — сказала Сара. Она посмотрела на телефон, стоявший на полу, провела взглядом по проводу, тянувшемуся по плинтусу к степной розетке. Особенно внимательно рассмотрела то место, где провод входит в розетку. — Хотите завтра вечером пообедать у меня дома? — спросила она. Лаура бы никогда не пригласила такого человека к себе на обед.

— Милочка, — прошептала старуха, приоткрыв французские двери, когда Сара вышла из квартиры номер «один». — Вы не собираетесь случайно в аптеку? Мне нужно кое-что купить, а он не сможет.

Сара вошла в стариковскую квартиру. От женщины пахло чем-то затхлым и еще лавандой.

— Эллис! — крикнул старик из другой комнаты. — Что ты там делаешь, Эллис?

— Попросите аптекаря дать мне лекарство вот по этому рецепту, — сказала старуха торопливо. Старик медленно приковылял в комнату.

— Подожди-ка, — сказал он жене.

— У меня боли, — сказала Эллис.

— Я же тебе говорил, что позднее схожу в аптеку и все возьму. Не обращайте на нее внимания, — сказал он Саре. — Послушайте, что я вам хочу сказать, больше тут в доме скандалов не будет. Я приказал тем людям, чтобы они выметались прочь.

— Что теперь с ними будет? — спросила Сара. — Куда им податься?

— Я так подозреваю, что они вернутся в Джорджию, — сказал он. — Вот так — думаешь, что знаешь, кому сдал жилье, а ни черта ты про них не знаешь.

Саре представилось, как они в старом «бьюике» катят на юг, заднее сиденье забито шмотками и поверх всей кучи — настольная лампа.

Сара вышла из дома на улицу. Ей нужно было в бакалею. Она шла по тротуару и остановилась перед домом, выкрашенным желтой краской. Во дворе кот подкрадывался к птичке. Сара хлопнула в ладоши, птичка улетела. Кот наступил на цветок.