— Ах вот, значит, как, да? — Цисси вскочила на ноги и отработанным жестом уперла в бока свои тонкие ручки. — Оборки, значит, тебе не нравятся! Кружева тебе тоже не нравятся! Камни, шлейф и драпировка не для тебя! Я уже всю Британию прочесала в поисках платья, но ты все отвергаешь!

Белла еще раз со снисхождением присмотрелась к наряду, брезгливо перебирая пальцами шелковые рюши.

— А платье обязательно должно быть белым? — вдруг с надеждой поинтересовалась она. — Нельзя ли мне выйти замуж в зеленом, например?

Младшая сестра посмотрела на старшую, как на слабоумную.

— Белла! Это уже двенадцатое платье по счету! — сурово проговорила она, неосознанно копируя интонацию матери. — Либо ты выходишь замуж в этом, либо голой! Выбирай!

От сложного выбора ее избавил Рудольфус, внезапно вошедший в комнату.

— Чем это вы тут заняты… — начал он, было, но при виде бело-шелкового кошмара осекся.

— Ну вот! — капризно всплеснула руками Цисси. — Он увидел платье! Теперь придется искать другое! Что ты тут забыл? И вообще. Стучаться надо, когда входишь!

Рудольфус так опешил от внезапного наезда этой хрупкой девочки с тоненьким голоском, что даже не смог ничего ответить.

А Цисси уже потеряла к нему интерес и снова повернулась к сестре.

— Я в последний раз выберу тебе платье! — угрожающе проговорила она. — И только попробуй от него отказаться! Тогда и вправду пойдешь голой! Я не шучу!

С этими словами она безжалостно скомкала шедевр дизайнерского искусства и вместе с ним вышла из комнаты прочь.

— На всякий случай! — крикнул Рудольфус вдогонку. — Если так и не найдете платье, имейте в виду, я не против второго варианта!

— Как хорошо, что ты пришел, — выдохнула Белла, едва сестра удалилась. — Жаль, что я раньше не додумалась звать тебя всякий раз, когда мне не нравится платье.

— Таким милым ребенком была, а выросла такая бестия! — вдруг проговорил Крауч, не отрывая потрясенного, почти восхищенного взгляда от дверного проема, где минуту назад скрылась Нарцисса.

— Даже не вздумай положить на нее глаз! — пригрозила Белла. — Иначе сделаю так, что ты навсегда ослепнешь. Мне это теперь ничего не стоит.

Говоря так, она имела в виду свои уроки с Волан-де-Мортом, которые уже шли полным ходом. И в том числе из-за них у нее не было времени заняться собственной свадьбой. Нет, уроки случались не часто, но в промежутках между ними Белла с упорством маньяка отрабатывала выученные заклинания, желая произвести впечатление на своего учителя, а тот, в свою очередь, с не меньшим упрямством оставался ею недоволен. То ли она действительно не оправдывала его ожиданий, то ли он хотел добиться от ученицы еще более впечатляющих результатов, но, так или иначе, он доводил беднягу своими упреками чуть ли не до отчаяния. Уж когда тут думать о свадебном платье!

Со всеми этими заботами время летело с невероятной скоростью, и Белла даже оглянуться не успела, как настал последний вечер перед свадьбой. И совершенно неожиданно для себя самой девушка вдруг ни с того, ни с сего впала в панику. Случилось это, вероятно, оттого, что до сих пор она заботилась только о технической стороне вопроса, всячески отодвигая и игнорируя чувственную. И по закону подлости эта стратегия вероломно подвела ее в самый последний момент. Белле трудно было точно описать свое эмоциональное состояние, но выражалось оно в дрожи по всему телу и непреодолимом желании убежать куда-нибудь подальше, желательно на другое полушарие.

Поскольку вариант с побегом был благоразумно ею отвергнут, она весь вечер просидела в своей комнате, пытаясь самостоятельно совладать с мандражом. Как ни странно, но ее ни разу никто не побеспокоил. Накануне свадьбы невеста интересовала всех в последнюю очередь, поскольку, как полагали родственники, она-то уж точно никуда не денется, а вот боевую готовность всего и вся к завтрашнему событию нужно было тщательно проверить.

Белла лежала на кровати, наглухо зашторив плотный балдахин, и думала о том, какого это быть чьей-то женой, чего от нее ожидают будущие родственники, и какими станут ее отношения с Рудольфусом после свадьбы. Она уже даже жалела, что все так гладко сложилось. Выходи она замуж за кого-то совершенно постороннего, сейчас бы ни секунды не переживала, наплевав и на будущего мужа и на его семью, желая лишь добиться своей цели, и ей было бы абсолютно все равно, сможет ли она сделать этого человека счастливым. Она бы спокойно занималась своими делами, приходя домой лишь ночевать, и пусть бы кто-нибудь только попробовал ей что-то сказать! А тут… Рудольфус совсем другое дело. Их дружба тянулась уже восемь лет! Можно сказать, всю сознательную жизнь. Чего только не происходило за это время, в какие только передряги они не попадали, каких только шалостей не устраивали за годы обучения в Хогвартсе. И на Рудольфуса всегда можно было положиться, он неизменно приходил на помощь, чего бы ему это не стоило. Что уж говорить о совершенном ими преступлении… ведь именно Рудольфус спланировал все, проследил за тем, чтобы все прошло гладко, организовал подруге алиби и неустанно нянчился и с совестливым братом, и со слабонервным Краучем, да и с Беллой тоже. Без его поддержки она бы ни за что не справилась. Безусловно, этот человек был ей очень дорог, и она просто категорически не могла понять, зачем он на ней женится и чего ожидает от этого брака. А что если она не оправдает его ожиданий, и их семейная жизнь сложится неудачно?

Насчет того, как вообще должна выглядеть семейная жизнь, Белла не имела ни малейшего понятия, главным образом потому, что никогда этим вопросом не интересовалась. Все эти образцовые женушки, целыми днями сидящие дома и следящие за порядком, а в пятницу вечером собирающиеся поделиться последними сплетнями за чашкой чая, вызывали у нее презрение и чувство сострадания тому, как бездарно и бессмысленно они проживают свои жизни. Она точно знала, что у нее так не будет, а вот как будет… об этом Белла никогда не задумывалась.

Изведя себя окончательно, она решила, что ей просто необходимо с кем-то поговорить. Поскольку так сложилось, что все ее ближайшие друзья были противоположного пола, а понять ее в такой ситуации, как ей казалось, могла только женщина, выбор пал на родственников.

Мама отпала сразу же. Тот факт, что завтра она выдает замуж свою дочь, так задавил ее грузом ответственности, что миссис Блэк сама едва могла совладать с волнением, и весь первый этаж особняка пропах ее успокоительной настойкой.

Значит, оставалась только Цисси. При всей свой юности она производила впечатление человека зрелого не по годам, и в отсутствии других вариантов, Белла надеялась, что от нее можно будет получить какой-нибудь дельный и успокоительный совет.

Младшую сестру Белла обнаружила сидящей за обеденным столом, склонившуюся над кучей исписанных и изрисованных пергаментов (может, это было меню, а, может, план рассадки гостей, Белла не приглядывалась). Вооруженная карандашом и сосредоточенно бормоча себе что-то под нос, она подсчитывала и зачеркивала какие-то данные. Ей только пенсне не хватало для антуража.

При появлении старшей сестры Нарцисса нехотя оторвалась от своего увлекательного занятия и обратила на нее вопросительный взгляд.

— Я бы хотела с тобой поговорить, — начала Белла.

Бровки Цисси возмущенно поехали вверх.

— Неужели опять проблемы с платьем? Белла, ты меня так заживо похоронишь!

— Да в порядке все с твоим платьем! — раздраженно отмахнулась старшая сестра. — Я хотела поговорить по личному вопросу. Видишь ли, я немного волнуюсь…

— Ну это нормально, — со знанием дела ответила Нарцисса. — Все невесты нервничают перед свадьбой. Возьми у мамы успокоительную настойку и ложись спать.

— Я не знаю, правильно ли я поступаю, — игнорируя комментарий, продолжала Белла. — Сейчас уже поздно что-либо менять, но я не уверена, что подхожу Рудольфусу.

Цисси удивилась искренне.

— Насколько я знаю, предложение исходило от их семьи, а не от нашей, значит, они считают, что ты им подходишь.