– А если он неправ окажется? Кто будет отвечать? Петрович?

– Бизнес, Петрович, – это риск. Как ты лично думаешь, велик риск, что не продадите вы весной это масло?

– Продать то продадим, но вот почем?

– Ладно. Я сам с ним поговорю. Еще что?

– Бухгалтера он нашего Экселю научил. Она теперь ходит, всем рассказывает, какой мальчик умный этот Чернов, – с улыбкой продолжил Петрович, решив отойти подальше от скользкой темы.

Сергей Степанович холодно взглянул на него.

– Сколько у вас этот бухгалтер получает?

– Сорок тысяч рублей, Сергей Степанович.

– И Экселем не владеет?

Петрович замялся.

– Гнать надо такого бухгалтера. Найди нового.

– Сергей Степанович, – взмолился Петрович, не ожидавший такого поворота дела, – да она опытнейший бухгалтер, я ее лично знаю много лет. Как же так?

– У нас, что, господин Девятов, – отчетливо выговаривая слова, с расстановкой сказал Сергей Степанович, – на рынке труда есть проблемы с бухгалтерами на такую зарплату? Найдите такого же опытного, но со знанием Эксель. Вопросы есть?

– Никак нет. Слушаюсь, – ответил помрачневший Петрович, – есть найти нового бухгалтера.

Глава 36. Петербург

Номер, который Димон заказал в Интернете, оказался неожиданно маленьким. Настолько маленьким, что казался чуть больше того купе, которое они недавно покинули.

Димон заподозрил неладное, когда таксист подвез их к невзрачному шестиэтажному дому где-то на задворках Невского проспекта. Вывеску гостиницы он не сразу и заметил, маленькая, неброская она находилась прямо над аркой старого царской постройки дома.

Молодая девушка на ресепшене попросила их паспорта, быстро сделала несколько записей в компьютере и с улыбкой дала Димону карту.

– Это ключ от вашего номера, по лестнице второй этаж, комната 219. Я Вика, если нужны экскурсии по городу, звоните мне. Завтрак до двенадцати часов. Приятного отдыха.

Они поднялись на второй этаж по лестнице с широкими стертыми ступенями и чугунными, узорчатыми перилами.

– Я читала, – почему-то шепотом сказала Женя, – это раньше были такие доходные дома.

– Ага, – тоже шепотом ответил ей Димон, – здесь, наверное, Раскольников жил или старуха-процентщица.

Старинная лестница выходила в самое начало длинного коридора. Судя по нумерации, их комната была в другом конце.

Посередине темноватого коридора тянулась лента ковровой дорожки, по обе стороны были двери. Они дошли до конца коридора, там была еще одна лестница, по-видимому, черный ход.

Димон вставил карту в щель на двери с номером 219, дверь открылась. Он пропустил Женю вперед. Прихожая оказалась такой маленькой, что одновременно раздеться в ней двоим было невозможно.

Женя прошла в комнату, скинула сапожки, сняла пальто и бросила его на одну из двух маленьких кроватей. Димон втиснулся за ней в прихожую с тремя сумками, и, чертыхаясь, разместил их в миниатюрном шкафчике. Он снял туфли, куртку, повесил ее на плечики, взял Женины вещи с кровати и тоже аккуратно разместил все в том же шкафчике.

– Я теперь понимаю, что такое мини-отель, – задумчиво сказал он, – все-таки заказывать по Интернету опасно. Ну, кто же знал, что номер будет такой маленький? А вид какой? – он подошел к маленькому окошку, больше похожему на бойницу, и отдернул занавеску.

– Жень, ты погляди – это не колодец, здесь улица какая то!

– Зато душ есть, что еще нужно? – ответила Женя из маленькой туалетной комнаты. – Ты подожди, я сейчас быстро.

Димон снял свитер, повесил его на стул, взял с маленького столика проспект гостиницы и начал его изучать. Из прихожей раздался звук воды, бьющей о пластмассовые стенки душевой кабины, и Димон мгновенно представил себе Женьку в душе, как она жмурится и нежится под тонкими струйками горячей воды, и ему страшно захотелось туда, к ней.

Говорят, что в армии надо уметь раздеваться за сорок пять секунд. Димон в несколько раз перекрыл этот норматив: через десять секунд он уже стоял перед запотевшей душевой кабиной и прикидывал, уместятся ли они там вдвоем.

– Ты чего? Я же сказала, я скоро, – раздался Женькин голос, – не балуйся. Но Димон уже протиснулся внутрь кабины, встал под горячие струи и обнял ее.

– Куда ты? Здесь места совсем нет! Нахал! Брысь! – Женькин голос звучал сердито, но Димон уже знал, когда она действительно сердится, и когда стоило реально чего-то бояться.

Сейчас, явно был не тот случай, когда надо бояться! Места в кабинке было мало, но много им было и не нужно.

Они стояли, обнявшись, под горячим душем, целовались и ласкали друг друга. Одной рукой Женя нащупала на полке кабины пакетик с шампунем, зубами надорвала его, вылила половину ему на плечи, медленно и нежно стала массировать сначала плечи, потом шею. Он взял у нее пакетик и осторожно выпустил остаток пахучего геля ей на плечи и грудь.

Струйки воды мгновенно превратили гель в пену. Пена стекала по ее упругой коже сплошным потоком, обходя тугие груди с широкими коричневыми кругами.

– Ты нахал, ты маньяк, – шептала она ему между поцелуями. – Я из-за тебя всю ночь и так не спала.

Он в ответ только молча ласкал ее уже опытными руками, зная как сделать ее упругое тело послушным и податливым. Скоро он с восторгом ощутил, как она крепко стиснула бедрами его руку, и увидел ее полузакрытые от блаженства глаза. Ее тело медленно опустилось вниз, твердые крупные соски проскользили по его животу, она встала на одно колено и обеими руками обняла его ноги.

Небо разверзлось над его головой. Горячая молния заставила его содрогнуться, и тут же морозная волна пробежала по всему телу от пяток до самых корней волос. Следом пришла другая, уже горячая волна, за ней неизъяснимая сладость и потом – слабость, такая, что он ухватился обеими руками за стенки душевой кабинки.

Он еще постоял так немного, потом выключил воду, помог ей подняться, открыл дверь кабинки. Маленькая комната была вся в тумане, зеркало запотело. Он снял с крючка толстое махровое полотенце, закутал в него Женю, и, взяв ее на руки, вышел из душа. Они без сил повалились на кровать и лежали так долго, словно без памяти.

Лежа ничком на кровати, Димон почему то вдруг вспомнил, как летом скачал на коммуникатор Кама Сутру, как дотошно изучал все картинки и как ему было все это интересно. Сейчас, неожиданно вспомнив все это, он внутренне поморщился: какая же это была примитивная гадость!

Тупая примитивная гадость, даже вспоминать противно. Надо будет потом стереть это незаметно, вдруг она увидит всю эту чепуху! Он накрыл Женю одеялом, привалился сам рядышком и провалился в сон.

Он проснулся от голода. Димон взглянул на коммуникатор – половина второго.

– Жень, Жень, просыпайся, – стал он расталкивать ее. – Скоро темнеть станет, мы что сюда, спать приехали?

– А сколько времени – сонно ответили Женя, – и, вообще, где я?

– Мы в Петербурге. И сейчас половина второго, мы завтрак проспали!

– Как половина второго? – Женя быстро открыла глаза. – А что же мы тут разлеглись то? Все ты! Все из-за тебя, маньяк несчастный. Давай быстро звони.

– Куда? – не понял Димон.

– Вике этой звони, на ресепшн. Хотя все равно, опоздали, какие в два часа могут быть экскурсии?

– Жень, – ответил он ей, – это ее бизнес. Если она сказала, что по экскурсиям к ней, то она на этом зарабатывает, так что я очень удивлюсь, если мы опоздали.

Он снял трубку и набрал номер на ресепшен.

– Вика? Это мы, из 219-го. Можно нам экскурсию заказать? Да, обзорную, конечно. Ну, скажем, минут через сорок. Спасибо, устроит, конечно. И чаю пришлите нам, пожалуйста.

Он положил трубку и обернулся к удивленной Женьке:

– Я же тебе говорил, у всех свой бизнес. Давай, доставай курицу, сейчас чай принесут, у нас сорок минут, чтобы поесть.

Через сорок минут их встретил у подъезда гостиницы пожилой мужчина и пригласил сесть в видавший виды «Фордик». За три часа он показал им Невский проспект, Дворцовую площадь, Зимний, Петропавловку, Медного Всадника, Инженерный замок, Исаакий, Храм Спаса на Крови, место дуэли Пушкина, его дом на Мойке 12.