Возможно, что подвода, по следам которой они едут, имеет отношение к убийству и правит лошадью убийца. "В таком случае, - думал Петров, преступник будет найден сегодня же".

Давлетбаев настроен скептически. Не отрывая прищуренных глаз от дороги, он рассуждает вслух:

- Следы, конечно, отчетливые, хорошо видны, можно и рысью ехать - не потеряешь. Но где гарантия, что это именно те следы, которые нам нужны? Кто видел, что на телеге ехал убийца? Может, проезжал какой-нибудь колхозник еще до убийства. Тогда что?

Те же сомнения не покидали и Петрова, но чтобы успокоить спутника, а заодно и себя, он сказал:

- Скорее всего, на подводе проехал убийца. Вы же слышали мнение врача. Он считает, что преступление было совершено около шести утра. Дождь шел ночью и перестал к утру. Судя по следам, подвода проехала после дождя. Видите, донышки следов сухие. Одежда на трупе намокла только снизу, потому что его волокли по мокрой земле. Наверное, у убитого было пальто или плащ, так как его ботинки и концы брюк намочены, а вся одежда выше - сухая. Будем рассуждать дальше. Скомканная бумага, которая валялась у пенька, тоже сухая. Видимо, в нее были завернуты продукты, хранившиеся в чем-то, не пропускающем влаги. Получается, что время убийства и проезда подводы совпадают. Местность же здесь пустынная, движения на дороге почти нет. Только что за сеном да за дровами! За время, пока мы находимся здесь, ведь ни один человек не проехал и не прошел.

Всадники продолжали двигаться рысью. Но что это? Появился след второй телеги. Он пролегал с целины и выворачивал на дорогу. А может быть, наоборот, свернул на целину подводчик, которого они преследовали?

- Все в порядке, - успокоился Давлетбаев. - Смотрите на следы копыт лошадь тянула телегу на дорогу!

Петров заметил, что расстояние между копытами второй лошади больше, зацепная передняя часть подков глубоко врезается в грунт.

"Мангыбай решил бы, - подумал следователь, - что лошадь шла размашистой рысью. Мангыбай к тому же сказал бы, что в телеге не было большого груза. Разве хороший хозяин погонит лошадь, если воз тяжелый? Наверное, лежало в телеге немного сена. Иначе откуда бы на дороге появились сухие былинки".

Между тем кончился лесной массив, и проселок запетлял среди небольших холмов. Слева, на пригорке, показались избы и садики Дубровского. Дорога здесь разделилась. Одна ее ветвь сворачивала к Дубровскому. По ней ездили только вчера до дождя, так как колея и лошадиные следы расплылись в лужах. Оба подводчика миновали поворот и поехали в сторону Песчаного.

- Неплохо! - обрадовался Петров.

Но вот еще одна вынужденная остановка. Петрову показалось, что не вторая колея покрывает первую, а наоборот. Если это так, то подвода, выехавшая с целины, обогнала первую. Пришлось возвращаться и искать место обгона. Вот оно! Судя по следам, вторая подвода повернула влево, некоторое время ехала по обочине и вновь свернула на дорогу.

- Считайте, что мы заполучили первого свидетеля, - удовлетворенно заметил Петров, - второй подводчик торопился, обогнал и, безусловно, видел того, который нас интересует.

Петров и Давлетбаев меньше всего предполагали, что встреча с очевидцем состоится буквально через несколько минут. Нашли они его у полевого стана трактористов, что располагался недалеко от дороги. Подводчиком оказался колхозный кладовщик. Узнав, в чем дело, он со сдержанным любопытством оглядел спешившихся всадников.

- Ну и молодцы! Действительно, уголовный розыск! Ничего не скажу, выследили правильно. Действительно, от стогов я выехал на дорогу. Кого обгонял? Подводу. Ехал на ней этот, как его, Бобруйский. Фамилия у него какая-то другая, а Бобруйский - прозвище. Он все выхваляется: "Вот у нас в Бобруйске". Ну и прозвали. Живет где? А где ему еще жить, как не у себя дома, где-то на выселках у Песчаного. У него семья, вроде, есть, ну там жена, ребятишки, живность, значит, куры, свиньи и все такое. Вроде бы в колхозе работает. Звонарь отменный! Пустой, словом, человек, пустобрех!

На вопрос, как вел себя Бобруйский, когда он его обогнал, кладовщик ответил:

- А никак не вел. Пока его нагонял, он все оглядывался, зыркал по сторонам. Объезжать стал, поздоровались. Одно мне чудным показалось. Сидел он, прикрывшись сеном, вроде, в одних подштанниках. Что за блажь пришла такая!

Смеркалось, когда Давлетбаев и Петров подъехали к околице Песчаного.

Еще издали Василий Иванович заметил человека, сидящего под деревом, что росло метрах в ста от села. Когда поравнялись с деревом, с корневища поднялся участковый Самарцев.

- Я сюда быстро на попутной машине добрался и уже часа два вас поджидаю, - говорил он, - решил на въезде встретить. Придется действовать с ходу. Топор, похоже, принадлежит бригадиру плотников Федорову, по деревенской кличке Бобруйский. Он часа четыре назад приехал со станции и, представьте, непременно должен был проезжать мимо того пенька, где совершено убийство. Одна старуха видела, как Федоров, не заезжая в село, свернул на речку и там что-то полоскал. Я думаю, окровавленную одежду отстирывал в холодной воде. Видно, опытный, знает, как кровь снимать. Сейчас Федоров сидит в правлении колхоза на совещании бригадиров.

- Спасибо большое, Сергей Федорович. Можно сказать, собрали максимум информации, - поблагодарил Петров участкового.

- Только вот одно меня смущает, Василий Иванович, - продолжал Самарцев, - мотив. При осмотре картина рисовалась такая, что вроде убийца позарился на вещички или на деньги. Навряд ли Федорову нужно было барахло. Хорошо живет. Дом - полная чаша, заработок отличный. Свиней и птиц для базара откармливает. Сомнительно, чтобы он позарился на какую-нибудь мелочь.

- Аргументы, конечно, убедительные, но посмотрим...

Встреча с Федоровым состоялась у крыльца колхозного правления. Бригадиры расходились по домам. Федоров с крыльца заметил участкового уполномоченного и двух в штатском. Ощутил холодок в груди, однако заставил себя успокоиться и даже развязно крикнул:

- Здорово, участковый! Чтой-то зачастил?

- О тебе соскучился, - в тон ему ответил участковый. - Поди-ка сюда, дай семечек, стыдно одному щелкать!