Но более всего удивительпы слова того, кто сказал, что де-ревья пускают корни впиз, потому что земля стремится вниз, и простирают свой ветви вверх, потому что огонь стремится вверх23. Во-первых, он ошибаетея потому, что у многих растений ветви тяжелей корней, во-вторых, почему они не отделяютея друг от друга благодаря зтому стремлению — ведь отделяетея же тяжелое от легкого? Если бы управление души телом было таким, то и душе приписали бы действие пускать корни и ветви, сознавая все же, что верх у растения там, где голова, головой же растения являются корни, из коих оно и растет.

Далее, первым органом зтой силы является природное тепло, так как тепло способно двигать материй, в то время как холод следует за ним, чтобы привести зти материй в покой, соединяя их при завершений творення. Что же касается пассивных качеств, то первым органом их является влажность, так как она есть то, что преобразует и придаєг впешние формы. За ней следует су-хость. Она сохраняет внешнюю форму и служит ее удержанню. Ратительная сила, имеющаяся в животном, порождает тело жи­

420

вотного, это потому, что сила животного зависит от нее, раститель­ной силы. Отличие, присущее спле животного, состоит в том, что общей с ней но способу бытия является сущность силы питання и роста. Элемепты вселенной и элементы сложных тел сметпаны таким образом, как зто подходит для животного. Эта смесь не на-делена силой, общей для растения и животного, общей, как тако-вой, так как, поскольку она общая сила, она не требует особой смеси, разве что она требует особой смеси постольку, поскольку она не только растительная, но и животная сила, которой по при­роде свойственно ощущать и приводить в движение, если есть соответствующий орган, и которая определенным образом сохра­няет данное сочетание и данную смесь. Если она относится к сложным вещам, то она является несамостоятельной [подчинен-ной], так как по природе не свойственно противоположньш зле-ментам и телам самостоятельно сочетаться друг с другом. Им по природе присуща склонность к различным направленням, и со­четает их особая душа, например в иальме — пальмовая душа, в винограде — виноградная душа, одним словом, та душа, кото­рая образует форму данной материй. Душа, став пальмовой, па-ряду с тем, что она душа роста, обладает еще пальмовой душой, а у винограда — випоградной душой. Пальмовое бытие не нуж­дается в растительной или в иной душе, посредством которой возникало бы зто пальмовое бытие, хотя ему не присущи дей­ствия, отличные от действий растения. Напротив, душа пальмового бытия есть растптельная в своем растительной бытии оттого, что она душа пальмового бытия. Что же касается растительной души, находящейся в животном, то она после создания животного склонна к иным действиям, чем ее собственные действия, опре-деляемые как действия растительной души. Она, таким образом, управляет определенной животной душой. Однако в действитель­ности она является не растительной душой, разве что, Боже мой, назвать ее растительной душой в том смысле, как мы уже упо­мянули, то есть в общем смысле. Различие, посредством которого образуется вид души, той или иной из растительных душ [я имею в виду то, чем одно растение отличается от другого], является не чем иным, как основой растительного действия, которая лишь и устанавливает различие. Что же касается растительной души в животном, то различие, которое делит ее вид, подразделяя на виды, есть примыкающая к ней животная душа, которая подго-тавливает для пее тело. Это такое различие, какое бывает у про-стых вещей и какое не бнвает у сложных вещей. Что же касается человеческой души, то она пе зависит от тела зависимостью формьг, как мы объяспим позясе, и не нуждается в том, чтобы для нее был подготовлен определенный орган. Конечно, ее живот­

421

ное начало отличается от тех начал, которне присущи прочим животннм. Так же обстоит дело и с органами, уготовленными для ее живогного начала.

ГЛАВА ВТОРАЯ. О точном определении степеней восприятий, имеющихся у нас

Теперь поговорим о силах, которне ощущают и воспринимают, и поговорим об зтом в общих словах. Мн говорим: всякое вос­приятие есть, видимо, не что иное, как определенннй вид прини-мания форми воспринимаемого предмета. Если восприятие есть восприятие какой-либо материальной вещи, то оно заключается в принимании ее формы, так или иначе отвлеченной от материй. Но отвлечение бнвает разннх видов и разпой степени: у мате­риальной формы благодаря материй бывают положення и состоя­ния, свойственнне ей не самой но себе как данной форме. Отвле­чение от материй иногда бнвает отвлечением со всеми материаль-ными связями или с некоторнми из них; иногда же отвлечение бнвает полннм отвлечением — зто когда от материй и от тех ат­рибутов, кой имеются у материй, отвлекается идея. Например, человеческая форма, или суть бытия человека, составляет опреде-ленную природу, несомненно, общую для всех индивидов, а по своєму определению она есть нечто единое, что акцидентально имеется в том или ином индивиде, и оказнвается, таким образом, чем-то множественннм, но зта мнояієственность не определяется человеческой природой. Если бн человеческой природе бнло свой­ственно бнть необходимо множественной, то не существовало бн «человека» как сказуемого для єдиного по числу. Если бн «чело­вечность» как таковая существовала в Зейде, то ее не бнло бн в Амре. Таким образом, одна из определяемнх материей акциден­ции «человечности» заключается в указанной акцидентальной множественности и делимости. Кроме того, у «человечности» имеются и инне акциденции, а именно тогда, когда она наличе-ствует в какой-нибудь материй, имея известное количество, ка­чество, место и положение. Но все зто чуждо природе человека, так как если бы человечность как таковая обладала зтим или любнм другим количеством, качеством, местом и положением, то зти понятия необходимо должнн бнли бн бнть общими как для данного, так и для каждого другого человека. Таким образом, человеческая форма сама по себе не требует, чтобн с ней бнло связано нечто из имєющихс/е у нее атрибутов: ее атрибути опре-деляются материей, так как они оказнваются уже связанными с той материей, с коей соединена человеческая форма. Чувство берет от материй форму вместе с материальннми атрибутами и связями, и когда связь с материей исчезает, прекращаетея и зто

422

принимание. Ибо чувство не может отвлекать форму от материй так, чтобы она была полностью отвлечена от материальных атри­бутов, но отвлекает так, как будто еще необходимо существова­ние материй для того, чтобы зта форма сохранялась.

Что касается представлення, как силы и как действия, исхо-дящего от пее, то оно основательно освобождает от материй от-влекаемую форму, ибо оно берет ее из материй так, что форма, существуя в представлений, не нуждается для зтого в материй, так как если бы материя даже и скрылась от чувства или совсем исчезла, форма была бы устойчива в своем существовании и пред­ставлений. Представление принимает форму, полностью нарушая связь между нею и материей, но зто еще не значит, что представ­ление отвлекает форму от атрибутов материй. Чувство же не от­влекает ее полностью от материй и от атрибутов материй. Что же касается представленпя, то опо хотя уже полностью отвлекает ее от материй, но отнюдь не отвлекает ее от атрибутов материй, ибо имеющаяся в представлений форма соответствует данной чув­ственной форме и определенному количеству и положенню. Форма никоим образом не может пребывать в представлений так, чтобы она могла быть общей для всех индивидов. Так, человека пред­ставляют как одного из людей, но вполне возможно, что есть люди, которых можно было бы представить себе существующими не в таком виде, в каком представляют себе данного человека.

Что же касается догадки, то она может несколько превысить зту ступень отвлечеиия, ибо сила зта принимает идей, кой сами по себе не материальны, хотя они и пребывают акцидентально в материй, — и зто потому, что очертания, цвет, положение и тому подобное суть то, что присуще лишь телесной материй. А что ка­сается добра и зла, дружественности и недружественности и тому подобного, то они сами по себе не материальны, хотя акциден­тально и могут пребывать в материй. Доказательством же их не-материальности служит то, что если бы опи были материальными в своей сущности, то добро или зло, дружественность и недруже-ственность воспринимались бы разумом лишь как то, что бывает в теле. Но они и им подобное могут быть воспринимаемы разу­мом сами по себе, отдельно от материй. Ясно, что все они сами по себе не материальны, хотя акцидентально они и пребывают в материй. Именно нечто подобное и воспринимает догадка.