* * *Ни зги, но ветер. Уличным фигляромСнует фонарь. И мир опустошен.В такую ночь бродить по тротуарам,На брови сдвинув черный капюшон!И проникать за тайну строгих ставен,В чужую темень мысли уводя,И вдруг понять, как повторим и давенВесь этот сон из ветра и дождя…* * *О снег врасплох! О гибельный набегНа провода, на ярусы фасада!Как негодует сад! Но снег и снег —Он день и ночь идет на приступ сада.Уже сугробы тяготят карниз,Уже завязли, и в снегу по поясИ ель, и вяз… Он глыбами навис,Между ветвями царственно покоясь.Вплотную к окнам жмется синий пласт.Еще вершок — и форточки засыпет!Нет, ласточке не улететь в Египет,И всё дотла Счастливый Принц раздаст.* * *У зимних яблонь — твердый наст.Так неожиданно и редкоДождем серебряным обдастПошелохнувшаяся ветка.Туда, туда, где снег высок,И помнят папоротник стекла,И льда отточенный кусокПод крышею, как меч Дамокла!* * *Отталкивался дым от папиросИ обволакивал изгибы кресел,И, медленно приподымаясь, росИ облаками комнату завесил.Редели стены, ширился провал,И море выросло посередине.И голос женщины повествовалО нелюдимом Александре Грине.О гаванях, где каждый парус пьян,Где родина несбывшаяся наша,Где в бурной тьме безумствовал АянИ Гнор ступил на побережье Аша.Туда, к архипелагу непосед!В страну задумчивых и окрыленных!Привет переплывающим КассетНа кораблях, по горло нагруженных!Идти, отстаивать за пядью пядь,Бродяжничать и промышлять разбоем,Наскучит — ветром паруса распятьИ выйти в море с лоцманом Битт-Боем!Когда ж на бриг обрушится норд-вест —Бороться врукопашную с волнами,И побеждать! И видеть Южный Крест,Рукою Бога поднятый над нами!..МОЯ ПЕПЕЛЬНИЦАОтчего, не знаю, взорыНеожиданно привлекЭтот звякающий шпорой, Этот бронзовый сапог!О бретерах и о мотахРассказали, как слова,Кружева на отворотах,Щегольские кружева.А за окнами всё то же:Тот же тополь, тот же дом,Тот же сгорбленный прохожий,Тот же двор, покрытый льдом…С глаз долой! Спустите шторы!Мы устроим век иной!Здесь сегодня мушкетерыПобеседуют со мной!Попрошу, чтоб рассказалиВсё, что знали на земле:О боях, о кардинале,О надменном короле,О дорогах и тавернахИ аббатствах вековых,О любовницах неверныхИ дуэлях роковых!..У бочонка сядут гости,Будет смех и стук костей,И монет тяжелых горстиЛягут в складки скатертей,Все растает на рассвете,Как бургундского пары.И останусь я, да этиСтены, книги и ковры…За опущенною шторойЯ до утра лампу жёг,Оттого, что звякнул шпоройМушкетерский сапожок!* * *Там сук над водой перегнут,И берег отчетливо выписан…Мне кажется, я — Пер Гюнт,Которого выдумал Ибсен!Выдумал и обрёкСкитаться в скалах и насыпях.Встала заря поперёкЕлей, распахнутых наспех.Что это? Рондский бор?Хижина? Кто ее выстроил?Память — как возглас в упор,Как водопад, как выстрел!И сразу — от белых камнейДо кустика — всё опознано!О, Сольвейг! Выйди ко мне,Если еще не поздно!* * *Там тень извозчика на козлахВ сугроб упала голубойИ вереницу звезд промозглыхТуман волочит за собой.Там стонет каменное ложеВоспетой Пушкиным реки,И тот же мост, и небо то жеВисят, столетьям вопреки!Там, к ночи подступя вплотную,Былая жизнь глядит в упор:Раскольников через СеннуюПроносит под полой топор!Там, на Столярном, в доме Штосса,В руках у мёртвого — онёр,И на партнёра смотрит косоПроигрывающий партнёр…Там, вдоль по Невскому со свистомМчать лихачам не надоест,И делом заняты нечистымТе двое, что вошли в подъезд!Там эхо тысячами мокрыхИ гулких набережных плитНочного будочника окрикДо самого рассвета длит.