XXXIV

Эпиграмма на перевод поэмы «L'аrt рoеtiquе»

«Ты ль это, Буало?.. Какой смешной наряд!Тебя узнать нельзя: совсем переменился!»— Молчи! Нарочно я Графовым нарядился;    Сбираюсь в маскерад.

XXXV

Счастливы басенки мои в руках твоих,    Люби и жалуй их,И если иногда стихи мои не гладки,Читая их в кругу друзей под вечерок,Улыбкою своей ты скрадь их недостатки;И слабые стихи в устах красавиц сладки —Так мил нам на груди у них простой цветок.

XXXVI

   За милую прелестну кружку,Которой отвожу свою от жажды душку,   С которой только что не сплю     И так люблю,   Как маленький дитя игрушку.

XXXVII

Полезен ли другим о басне сей урок —Не знаю, а творцу бедняжке он не впрок!

XXXVIII

Напрасно говорят, что критика легка.Я критику читал Руслана и Людмилы   Хоть у меня довольно силы,Но для меня она ужасно как тяжка!

XXXIX

Мужа поведай мне, муза, мудрого странствия многи,Им понесенны, когда был священный Пергам испровергнут.Много он видел градов и обычаев разных народов;Много, носясь по морям, претерпепел сокрушений сердечных.Пекшися всею душой о своем и друзей возвращенье.Но не спас он друзей и сподвижников, сколько ни пекся.Сами они от себя и своим безрассудством погиблиБуйные! — Тучных волов они высокого солнцаПожрали — он навек обрек их не видеть отчизны.Ты, богиня и Диева дщерь, нам всё то поведай.  Все уж иные, кого не постигла горькая гибель, В домы свои возвратились, войны набежавши и моря.Он лишь один, по отчизне тоскуя и верной супруге,Властью удержан был сильной, божественной нимфы Калипсы.В утлых прекрасных пещерах — она с ним уз брачных желала.Год же когда совершился и новое лето настало,Боги тогда присудили в отчизну ему возвратиться,В область Итаку — и тут не избегли трудов и злосчастийОн и дружина его; боги все к нему умилились.Только Посейдон один гневен жестоко был к Одиссею,Мужу божественну, доколь не вступил он на землю.  Но тогда был Посейдон далеко в стране ефиопов.Два ефиопских народа земли на концах обитают.Тамо, где солнце восходит, и там, где солнце нисходит.Жертвами тучных волов и богатой стотельчною жертвойОн от них услаждался, — боги же купно другиеБыли тогда на Олимпе, в чертогах могущего Дия.

ХL

Варвара Павловна!Обласканный не по заслугам,И вам и вашим всем подругамКрылов из кельи шлет поклон,Где, мухою укушен он,Сидит, раздут, как купидон —Но не пафосский и не критский,А иль татарский, иль калмыцкий.Что ж делать?… надобно терпеть!..Но, чтоб у боли сбавить силы,Нельзя ль меня вам пожалеть?..Вы так добры, любезны, милы;—Нельзя ль уговорить подруг,Чтоб вспомнить бедного Крылова,Когда десерт пойдет вокруг?..Поверьте, он из ваших рукЛекарством будет для больнова.

ХLI

Три поцелуя

В осенний темный вечер,Прижавшись на диване,Сквозь легкий сон я слушал,Как ветры бушевали;Вот вдруг ко мне подкралисьТри девушки прекрасны:Какую бы с ним шуткуСыграть? — они шептали.Прекрасную сыграем,—Одна из них сказала,—Но прежде мы посмотрим,Довольно ль спит он крепко:Пусть каждая тихонькоСонливца поцелует,И, если не проснется,Я знаю, что с ним делать.—Тут каждая тихонькоМеня поцеловалаИ что ж! — Какое чудо!Куда осенний холод,Куда и осень делась!Мне точно показалось,Что вновь весна настала,И стал опять я молод!

ХLII

Ест Федька с водкой редьку,Ест водка с редькой Федьку.

ХLIII

   Се Александр, краса царей,Царь по рождению России, им блаженной,    По доблести ж своей   Достойный быть царем вселенной.