XI

Купец

    «Поди-ка, брат Андрей!Куда ты там запал? Поди сюда, скорей.    Да подивуйся дяде!Торгуй по-мо́ему, так будешь не в накладе».Так в лавке говорил племяннику Купец:  «Ты знаешь польского сукна конец,Который у меня так долго залежался,Затем, что он и стар, п подмочен, и гнил:Ведь это я сукно за английское сбыл!Вот, видишь, сей лишь час взял за него сотняжку:    Бог о́лушка послал».—«Всё это, дядя, так», племянник отвечал:«Да в олухи-то, я не знаю, кто́ попал:Вглядись-ко: ты ведь взял фальшивую бумажку».Обманут! Обманул Купец: в том дива нет;    Но если кто на свет    Повыше лавок взглянет,—Увидит, что и там на ту же стать идет;  Почти у всех во всем один расчет:   Кого кто лучше проведет,   И кто кого хитрей обманет.

XII

Пушки и паруса

  На корабле у Пушек с Парусами   Восстала страшная вражда.Вот, Пушки, выставясь из бортов вон носами,   Роптали так пред небесами:   «О, боги! видано ль когда,Чтобы ничтожное холстинное твореньеРавняться в пользах нам имело дерзновенье?Что́ делают они во весь наш трудный путь?   Лишь только ветер станет дуть,   Они, надув спесиво грудь,  Как будто важного какого сану,  Несутся гоголем по ОкеануИ только чванятся; а мы — громим в боях!Не нами ль царствует корабль наш на морях!Не мы ль несем с собой повсюду смерть и страх?  Нет, не хотим жить боле с Парусами;Со всеми мы без них управимся и сами;Лети же, помоги, могущий нам Борей,  И изорви в клочки их поскорей!»Борей послушался — летит, дохнул, и вскоре  Насупилось и почернело море;Покрылись тучею тяжелой небеса; Валы вздымаются и рушатся, как горы;Гром оглушает слух; слепит блеск молний взоры;Борей ревет и рвет в лоскутья Паруса.  Не стало их, утихла непогода;   Но что́ ж? Корабль без Парусов  Игрушкой стал и ветров, и валов,  И носится он в море, как колода;   А в первой встрече со врагом,Который вдоль его всем бортом страшно грянул,Корабль мой недвижим: стал скоро решетом.  И с Пушками, как ключ, он ко дну канул.   Держава всякая сильна,Когда устроены в ней все премудро части:  Оружием — врагам она грозна,  А паруса — гражданские в ней власти.

Хiii

Осел

   Был у крестьянина Осел,  И так себя, казалось, смирно вел,Что мужику нельзя им было нахвалиться;А чтобы он в лесу пропа́сть не мог —На шею прицепил мужик ему звонок.Надулся мой Осел: стал важничать, гордиться  (Про ордена, конечно, он слыхал),И думает, теперь большой он барин стал;Но вышел новый чин Ослу, бедняжке, соком(То может не одним Ослам служить уроком).   Сказать вам должно наперед:   В Осле не много чести было;Но до звонка ему всё счастливо сходило:Зайдет ли в рожь, в овес иль в огород,—Наестся досыта и выйдет тихомолком.   Теперь пошло иным всё толком:Куда ни сунется мой знатный господин,Без-умолку звенит на шее новый чин.   Глядят: хозяин, взяв дубину,Гоняет то со ржи, то с гряд мою скотину;А там сосед, в овсе услыша звук звонка,  Ослу колом ворочает бока.   Ну, так, что бедный наш вельможа    До осени зачах,И кости у Осла остались лишь, да кожа.    И у людей в чинахС плутами та ж беда: пока чин мал и беден,   То плут не так еще приметен;  Но важный чин на плуте, как звонок:  Звук от него и громок, и далек.

XIV

Мирон

Жил в городе богач, по имени Мирон.Я имя вставил здесь не с тем, чтоб стих наполнить;Нет, этаких людей не худо имя помнить.  На богача кричат со всех сторонСоседи; а едва ль соседи и не правы,Что будто у него в шкатулке миллион —А бедным никогда не даст копейки он.  Кому не хочется нажить хорошей славы?Чтоб толкам о себе другой дать оборот,   Мирон мой распустил в народ,Что нищих впредь кормить он будет по субботам.   И подлинно, кто ни придет к воротам —   Они не заперты никак.«Ахти!» подумают: «бедняжка разорился!»   Не бойтесь, скряга умудрился:В субботу с цепи он спускает злых собак;И нищему не то, чтоб пить иль наедаться,—  Дай бог здоровому с двора убраться.Меж тем Мирон пошел едва не во святых.Все говорят: «Нельзя Мирону надивиться;Жаль только, что собак таких он держит злых   И трудно до него добиться:А то он рад последним поделиться».    Видать случалось часто мне,Как доступ не легок в высокие палаты;  Да только всё собаки виноваты —   Мироны ж сами в стороне.