VI

Алкид

    Алкид, Алкмены сын,Столь славный мужеством и силою чудесной,Однажды, проходя меж скал и меж стремнин   Опасною стезей и тесной,Увидел на пути, свернувшись, будто ёжЛежит, чуть видное, не знает, что такое.Он раздавить его хотел пятой. И что ж?Оно раздулося и стало боле вдвое.   От гневу вспыхнув, тут АлкидТяжелой палищей своей его разит.      Глядит,  Оно страшней становится лишь с виду:   Толстеет, бухнет и растет,   Застановляет солнца свет,И заслоняет путь собою весь Алкиду.Он бросил палицу и перед чудом сим   Стал в удивленьи недвижим.  Тогда ему Афина вдруг предстала.«Оставь напрасный труд, мой брат!» она сказала:«Чудовищу сему название Раздор.Не тронуто, — его едва приметит взор;  Но если кто с ним вздумает сразиться,—Оно от браней лишь тучнее становится,   И вырастает выше гор».

VII

Апеллес и осленок

Кто самолюбием чрез-меру поражен,Тот мил себе и в том, чем он другим смешон;И часто тем ему случается хвалиться,   Чего бы должен он стыдиться.   С Осленком встретясь, Апеллес   Зовет к себе Осленка в гости;   В Осленке заиграли кости!  Осленок хвастовством весь душит лесИ говорит зверям: «Как Апеллес мне скучен,     Я им размучен:Ну, всё зовет к себе, где с ним ни встречусь я.   Мне кажется, мои друзья,  Намерен он с меня писать Пегаса».—«Нет», Апеллес сказал, случася близко тут:  «Намеряся писать Мидасов суд,Хотел с тебя списать я уши для Мидаса;И коль пожалуешь ко мне, я буду рад.Ослиных мне ушей и много хоть встречалось,  Но этаких, какими ты богат,    Не только у ослят,Ни даже у ослов мне видеть не случалось».

VIII

Охотник

Как часто говорят в делах: еще успею.   Но надобно признаться в том,Что это говорят, спросяся не с умом,    А с леностью своею.Итак, коль дело есть, скорей его кончай,Иль после на себя ропщи, не на случа́й,Когда оно тебя застанет невзначай.На это басню вам скажу я, как умею.Охотник, взяв ружье, патронницу, суму, И друга верного по нраву и обычью,   Гектора, — в лес пошел за дичью,Не зарядя ружья, хоть был совет ему,   Чтоб зарядил ружье он дома.«Вот вздор!» он говорит: «дорога мне знакома,На ней ни воробья не видел я родясь;   До места ж ходу целый час,Так зарядить еще успею я сто раз».   Но что́ ж? Лишь вон из жи́ла(Как будто бы над ним Фортуна подшутила)     По озерку   Гуляют утки целым стадом;   И нашему б тогда Стрелку  Легко с полдюжины одним зарядом      Убить   И на неделю с хлебом быть,Когда б не отложил ружья он зарядить.Теперь к заряду он скорее; только утки     На это чутки:   Пока с ружьем возился он,   Они вскричали, встрепенулись,Взвились и — за леса веревкой потянулись,   А там из виду скрылись вон.Напрасно по лесу Стрелок потом таскался,Ни даже воробей ему не попадался;   А тут к беде еще беда:     Случись тогда      Ненастье.    И так Охотник мой,   Измокши весь, пришел домой     С пустой сумой;А всё-таки пенял не на себя, на счастье.

IX

Мальчик и змея

  Мальчишка, думая поймать угря,  Схватил Змею и, во́ззрившись, от страха   Стал бледен, как его рубаха.Змея, на Мальчика спокойно посмотря,«Послушай», говорит: «коль ты умней не будешь,То дерзость не всегда легко тебе пройдет.На сей раз бог простит; но берегись вперед,     И знай, с кем шутишь!»

X

Пловец и море

На берег выброшен кипящею волной,Пловец с усталости в сон крепкий погрузился;Потом, проснувшися, он Море клясть пустился.   «Ты», говорит: «всему виной!   Своей лукавой тишиной   Маня к себе, ты нас прельщаешь  И, заманя, нас в безднах поглощаешь».Тут Море, на себя взяв Амфитриды вид,   Пловцу, явяся, говорит:   «На что винишь меня напрасно!Плыть по водам моим ни страшно, ни опасно;Когда ж свирепствуют морские глубины,Виной тому одни Эоловы сыны:   Они мне не дают покою.Когда не веришь мне, то испытай собою:Как ветры будут спать, отправь ты корабли,  Я неподвижнее тогда земли».  И я скажу совет хорош, не ложно;Да плыть на парусах без ветру невозможно.