– Я приехала за тобою, – сказала она дочери обиженным и огорченным тоном.

Лу сидела у окна, раскачиваясь на стуле, и чувствовала себя очень одинокой. Она выпорхнула из теплого гнездышка, но боялась расправить, как следует, своя крылья. Она решила пойти пообедать в ресторане, пройтись потом по Бродвею и хорошенько осмотреться, а вечером отправиться в театр. Правда, денег у неё немного, но изредка можно позволить себе маленькое удовольствие, к тому же следует как-нибудь отпраздновать сегодняшний день. С завтрашнего утра начнется серьезная работа и не будет времени скучать. При виде матери, она быстро поднялась со стула и остановилась в нерешительности, не зная, что ей делать. Она не знала, простила-ли ее мать, признала-ли, наконец, за ней право на самостоятельную жизнь или на нее посыплется сейчас целый поток укоров и упреков. К чему приведет это свидание: к примирению или к другой, еще более мучительной для обеих, сцене? Но с первых же слов матери Лу поняла, что ошиблась в своих предположениях: её мать примирилась с нею.

– Я буду очень рада вернуться домой, мама, – сказала Лу. – Надеюсь, ты ничего не будешь иметь против того, чтоб я поставила в своей комнате пишущую машину?

– Делай как знаешь, Лу. Я не хочу с тобою ссориться. Но прошу тебя, как о личном одолжении, чтобы, прежде чем решиться на тот или другой шаг, ты поговорила бы с дядей Вилльямом.

Лу согласилась и поехала с матерью к Вандемерам. Она несколько боялась дяди Вилльяма. Они редко видались и мало знали друг друга, но при встречах с Лу м-р Вандемер был всегда очень предупредителен, любезен, мил и зачастую весело шутил с нею.

– Добрый вечер, Лу, – приветливо встретил он вошедшую в библиотеку племянницу. – Он положил газету на стол, жестом указал Лу на стул и прислонился и спинке кресла, устремив на молодую девушку сострадательный и несколько насмешливый взгляд своих проницательных глаз. С первого взгляда он убедился, что она нравственно и физически измучена до последней степени, но все-таки сумеет настоять на своем и ни за что не сложить оружия.

– Садись, Лу, усаживайся поудобнее. Вот тебе подушка. Если ты устала и не желаешь говорить со мною, то сделай милость, не говори.

Лу моментально оживилась и улыбаясь сказала:

– А я думала, что ты собираешься читать мне нотации.

– Видишь-ли, меня очень заинтересовали мотивы, заставившие тебя начат самостоятельную жизнь. В обществе принято думать, что молодежь работает только в силу необходимости. Поверь мне, половина тех девушек, которые служат в магазинах и конторах, с удовольствием променяли бы свою жизнь на твою.

– Может быть, мои слова покажутся тебе очень наивными, дядя, – краснея, сказала Лу, – но дело в том, что я хочу быть полезной людям. Хочу основательно познакомиться с жизнью, чтоб понимать все, что творится вокруг меня. Я хочу сама зарабатывать деньги и требую, чтобы мне предоставили полнейшую свободу действий.

– Стало быть, ты намерена серьезно работать. Я не сомневаюсь, что из тебя может выйти редкостно хорошая стенографистка и что года через два ты могла бы уже получать пятнадцать долларов в неделю. Если тебе удастся устроиться при большом торговом предприятии, то ты быстро освоишься с ведением и техникой дела и вскоре можешь получать две или три тысячи долларов в год. Я лично знавал стенографов, которые поступали на службу в конторы с тем, чтобы потом сделаться адвокатами. Я знаю двух богатых маклеров, служивших прежде в Уэльстрите. Дельная стенографистка, в какой бы части Нью-Йорка она ни открыла салон переписки, всегда сумеет прочно поставить дело и заработать большие деньги. Чем бы ты не занялась, работать придется много и усиленно. Сама жизнь познакомить тебя со всеми теми вопросами, которые так сильно захватывают тебя теперь. Не буду спорить о том, насколько важно для тебя подобное знание жизни, но могу с уверенностью сказать, что всякий успех обусловливается выдержкой, терпением и упорным трудом. Для того, чтобы добиться чего-нибудь, нужно стоять на целую голову выше окружающей толпы. Все эти разговоры о честности, прилежании и умеренности пустые слова, Лу. Богатым людям необходимы хорошие клерки и потому-то они и прибегают к этим жалким словам. Но ты сама вскоре убедишься на деле, что при помощи этих трех добродетелей в наше время немыслимо добиться чего-нибудь. Необходимо умение перехитрит своего соперника. На каждом шагу ты будешь сталкиваться с завистью, алчностью и деспотизмом людей. Придется перенести не один холодный отказ. Ты будешь страшно уставать, еле будешь в состоянии работать, и тебе придется перенести много оскорблений. Придется неусыпно оберегать твой бумажник и твою честь. Но ты добьешься всеобщего уважения, если сумеешь уберечься от грязных посягательств мужчин, заставить признать себя полезным членом общества и сумеешь извлечь пользу из завоеванного положения. Если же тебя постигнет неудача, то не стоило затевать всей этой истории, лучше было бы застрелиться. – Он окинул ее своим твердым, вызывающим взглядом и прибавил: – Я принадлежу к числу немногих счастливцев, которым повезло в жизни, но стоить мне сделать какой-нибудь грубый промах или столкнуться с более сильным соперником и я завтра же могу очутиться на улице, в толпе презираемых неудачников.

Лу сидела точно загипнотизированная его словами; она поддалась вперед всем корпусом и жадно ловила каждый звук.

– Будь я твоем месте, Лу, – продолжал он уже более спокойно и взяв ее за руку, – я бы удовольствовался мирным безмятежным житьем под крылышком матери. Если тебе нужны деньги, отказа в этом у меня для тебя не будет. Предполагаю, что твоя мать охотно откажется от всякого контроля над твоими поступками и предоставит тебе свободу. Не понимаю, зачем понадобились тебе какие то идеи, взгляды? Ты достаточно умна и хороша собой, чтобы рассчитывать на внимание общества, которое так любить баловать молодых девушек, не предъявляющих к нему строгих требований. Слушайся матери. Предоставь ей и тете Сусанне позаботиться о твоей судьбе и довольствуйся теми благами, которые они могут предоставить тебе. Жизнь так коротка. Неужели ты находишь, что недостаточно быть красивой, изящной женщиной, хорошей женой и счастливой матерью? Всего этого ты можешь добиться без изнурительного труда и без тех испытаний, которые так привлекают тебя.

– Мне наскучили праздные мечтания и неудовлетворяемая любознательность. Я пойду по намеченному мною пути. Посмотрим, куда, в конце концов, он приведет меня.

– В таком случае, желаю тебе, Лу, успеха и счастья. Если тебе понадобится заработок, я охотно пристрою тебя куда-нибудь.

– Благодарю тебя, дядя, но я предпочитаю пробиваться одной, без посторонней помощи.

Мистер Вандемер рассмеялся и вышел вслед за Лу из комнаты, сочувственно и одобрительно поглядывая на нее.

– О чем он говорил с тобою, – спросила м-с Сторрс, направляясь с дочерью домой.

– Он доказывал мне всю опрометчивость моего поступка, убеждал меня бросить эту шумную затею, но, в конце концов, пожелал мне успеха. И я его непременно добьюсь.

С этих пор м-сс Сторрс не препятствовала дочери действовать по своему. Она примирилась с её деятельностью и даже гордилась ею теперь. Лу ежедневно отправлялась на занятия в колледж, а м-сс Сторрс рассказывала всем, что дочь занимает место личного секретаря у м-ра Вандемера.

Глава XIV

Теклу отвели в полицейское управление. Сержант тотчас же допросил ее. После неудавшейся попытки Ика подкупить полисмэна она как-то вдруг присмирела. Полисмэн схватил ее за шиворот и потащил по темным пустынным улицам. Она с детства инстинктивно боялась полиции. Она ясно до мельчайших подробностей вспомнила арест своего отца. Когда ее привели в присутственную комнату и она очутилась лицом к лицу с сержантом, она вспомнила, как допрашивали её отца, как грубы были с ним, когда он медлил с ответом и как толкал его полисмэн. После допроса отца увели из комнаты и с тех пор она не виделась с ним. Мысль, что ее засадят куда-нибудь, возбуждала в ней безотчетный страх. Тогда прощай свобода. Она не спускала широко раскрытых глаз с равнодушного лица сержанта, разинула рот и дрожала от нетерпения, желая поскорее ответить на его вопросы.