Глава VIII

Все пансионеры, жившие в доме мистрисс Сторрс, были в высшей степени честные, порядочные люди. Мак Кларены, мистрисс Уинтроп, мистер Трюсдэль, сестры Уаделль – были скучные, добродетельные люди. Взгляды их были довольно узкие, судили они всех чрезвычайно строго и не находили возможным прощать даже малейший проступок. Сами же руководились в жизни прописной моралью, составлявшей весь их немудреный, нравственный багаж.

Лу чувствовала себя совершенно чужой и одинокой в доме матери. Она задыхалась в окружавшем ее обществе и всеми силами души рвалась навстречу иной жизни, полной деятельности. Ей хотелось иметь настоящих друзей, с которыми она могла бы говорит вполне откровенно. Мистрисс Сторрс неоднократно предостерегала своих дочерей от дружбы с мужчинами и много положила труда на то, чтобы они были сдержанными, корректными, воспитанными девушками, умеющими держат мужчин на почтительном расстоянии от себя. Неприступной, знающей себе цену, девушке легче выйти замуж, наставляла своих дочерей мистрисс Сторрс. Эми чувствовала себя дома отлично и вполне удовлетворялась окружавшим ее обществом. Лу же положительно задыхалась в нем. Девятнадцатилетняя девушка смело смотрела жизни в глаза и, сама того не подозревая, успела познакомиться со многими отрицательными её сторонами. Она совмещала тонкий, наблюдательный, пытливый ум с нежным сердцем и чуткой, чистой душою. Отличительной чертой её характера была необыкновенная любознательность. Решительно все на свете способно было заинтересовать ее: она с увлечением изучала звезды; доискивалась причины радостной улыбки первого встречного на улице, старалась проникнуть в его мысли и часто мечтала о тех неведомых странах, которые начинались для неё за поворотом улицы. Она, ни на минуту не задумываясь, убежала бы из дому с Алладином и была бы способна увлечься первым встречным, хоть несколько отличающимся от окружавших ее шаблонных людей.

При первом же своем появлении в доме мистрисс Сторрс, Эдгар Адамс очень понравился ей и заинтересовал ее. Молодой адвокат пользовался большим расположением мистера Вандемера и судьи Престона и этого было достаточно, чтобы мистрисс Сторрс смотрела сквозь пальцы на многое в его поведении и не препятствовала Лу дружить с ним. Его смелые, откровенные мнения приводили в священный ужас решительно всех в доме Сторрс, кроме Лу, которая была в полном восторге от его резких выходок и производимого ими впечатления. Адамс был сыном фермера и самостоятельно пробился в адвокаты. С ранних лет он привык к труду и бережливости, что дало ему возможность прослушать курс университета и поехать в Нью-Йорк. Очутившись в этом огромном городе, он вскоре понял, что привычка к труду и бережливости не помогут ему сделать здесь карьеру, но что его привлекательная наружность, приятный голос, остроумие и красноречие могут оказать ему большую услугу. Постепенно он становился более умеренным в своих взглядах, не был уже таким ярым революционером, каким приехал сюда. Он быстро делал карьеру, не особенно утруждая себя работой.

Прошло 4 года с тех пор, как он поселился в Нью-Йорке и за это время он успел заработать и истратить свыше 10 тысяч долларов. Он состоял членом Университетского клуба, работал в адвокатской конторе Стивенсона, Логана и Барра и его имя красовалось на дощечке у входа. Предполагали, что, со временем, он сделается членом фирмы. Судья Престон предсказывал ему блестящую, политическую карьеру. Вилльям Вандемер думал сделать его своим поверенным и рассчитывал, что Адамс сумеет разжалобить судей и заставить их смотреть снисходительнее на синдикаты. Вечером Адамс всегда облачался во фрак; он часто бывал в клубе, театре и на обедах у знакомых. Очень часто он не ночевал дома и его смуглое, мужественное лицо заметно изменилось от кутежей.

Вполне ясной, определенной цели жизни у него теперь не было и потому он не мог себя заставит серьезно приналечь на работу. Лу нравилась ему, но он сам еще не знал, насколько в нем сильно было чувство к ней, а на счет будущего, он не загадывал. Он любил в сумерки сидеть на балконе и молча следить за Лу, когда она, вместе с матерью и сестрою, выходила на соседний балкон подышат свежим вечерним воздухом. Ему нравились её ясные, блестящие глаза, густая краска, мгновенно, при малейшем поводе, покрывающая её щеки, её нежный голос, в котором так часто звучит нотка иронии. В разговоре с нею он часто ощущал какую-то неловкость, смущение. Она высмеивала его умные мысли и доводила его до того, что он сам принужден был признать их азбучными истинами. Стоило ему только выказать ей свою нежность, как она тотчас же становилась с ним холодна и беспощадно смеялась над ним.

Жизнь в доме мистрисс Сторрс текла далеко не мирно. Разница убеждений вызывала постоянно столкновения между Адамсом и остальными обитателями дома. По природе Адамс был очень симпатичным и чутким человеком, но в настоящее время он всецело находился под обаянием ослепительного блеска новой для него жизни. Временно его вполне удовлетворяли маленькие удачи и блестящие виды на будущее. Жизнь казалась ему прекрасной и в нем все реже и реже просыпались более серьезные запросы к ней. Пансионеры мистрисс Сторрс раздражали и в то же время забавляли его.

Лу и Адамсу приходилось прибегать к разным хитростям, чтобы иметь возможность видеться. Такое положение вещей длилось уже довольно давно. Сестры Уаделл, жившие в пансионе мистрисс Сторрс, обратили внимание на взгляды, которыми часто обменивались молодые люди за столом, на их частые прогулки вдвоем, не ускользнули от их бдительного взора и продолжительные разговоры в гостиной, в стороне от всего остального общества. Первое время сестры молчали, но как только Адамс прекратил свои визиты к ним после обеда, чтоб слушать игру Сусанны Уаделл, Елизавета тотчас же начала ему мстить, делая весьма прозрачные намеки мистрисс Мак-Кларен и мистрисс Уинтроп о характере его отношений к Лу. Все это говорилось самым невинным, дружеским образом, но результаты распущенной сплетни вскоре оказались на лицо. Мистрисс Сторрс была вне себя: её дочь еще не помолвлена, а злые языки позволяют себе распускать про нее грязные слухи. Этого, как мать, она не могла дозволить. Как-то утром она отвела Лу в сторону и дала ей несколько советов житейской мудрости, чтоб оградить неприкосновенность своей чистоты.

– Мне не нравится, Лу, твоя манера держаться с мистером Адамсом, – сказала она. – Надо быть сдержаннее в обращении с ним.

– Что ты хочешь сказать, мама? – краснея, спросила Лу.

– За столом ты почти не сводишь с него глаз и целыми вечерами просиживаешь с ним вдвоем в уголке гостиной, вдали от всех остальных. Все начинают замечать твое странное поведение и распускают разные сплетни на твой счет. Помни, Лу, что девушке очень легко погубить свою репутацию.

Слова матери очень удивили и глубоко взволновали Лу. Она не могла говорит от волнения, сильно покраснела и не сводила глаз с лица матери.

– Я не хочу сказать этим, что ты поступаешь дурно, – мягко продолжала мистрисс Сторрс. – Бесспорно мистер Адамс очень интересный молодой человек, и дядя Вилльям уверяет меня, что ему предстоит блестящая будущность. Конечно, если бы дело обстояло иначе, я никогда не приняла бы его в свой дом. Но, как у всех гениальных людей, у него очень странные взгляды и мне хотелось бы раз навсегда положить конец твоим бесконечным разговорам с ним. Ты еще молода и легко можешь подчиниться его влиянию.

Тут Лу не могла сдержать улыбки, но она недостаточно еще овладела собой, чтобы спокойно возразит матери.

– Во всяком случае ты компрометируешь себя, позволяя ему ухаживать за собою, и всем своим поведением даешь лишь повод к сплетням, – продолжала мистрисс Сторрс. – Со временем ты, конечно, встретишь порядочного человека, которого ты полюбишь и выйдешь за него замуж. Теперь же тебе еще слишком рано думать о замужестве. Молодые девушки должны быть очень скромны и пока они не помолвлены, должны быть очень осторожны с молодыми людьми.