В этот раз он говорил почти обеспокоенно, но Джон лишь кивнул, ощущая, как расслабляются его плечи.

— Хорошо. Да, приятель.

На мгновение эта тревога в свете Врега приумножилась.

Похоже, он хотел сказать что-то ещё, затем резко передумал.

— Так что мы скажем остальным? Тут нам тоже лучше подождать?

Джон послал ему ободрение, открывая свой свет.

— Нам нужно что-то им сказать, Врег, — произнёс он. — Нам нужно их предупредить. Ты же понимаешь это, верно? Если ты начнёшь рассказывать о себе, и я не сумею справиться с этим, и с остальным придётся повременить… они поймут.

Снова вздохнув, он пожал одним плечом, затем добавил:

— Если мы им не скажем, и ты начнёшь рассказывать о себе, и это нас сблизит… настолько сблизит, что мы опять начнём заниматься сексом… то есть, исчезнем на несколько недель, занимаясь сексом… это осложнит их жизни. Существенно.

Врег кивнул.

— Справедливо, да. Ты прав.

Джон деликатно отстранился от рук видящего.

— Так что мы им скажем, — произнёс он более решительно, чем ощущал себя.

Вздохнув, он поднял чистую рубашку со стола и натянул её через голову, чувствуя на себе взгляд видящего.

Врег лишь кивнул с бесстрастным лицом, но не пошевелился, наблюдая за Джоном с расстояния считанных футов, пока тот заканчивал снимать старую одежду и надевать новую.

Врег не отводил взгляда всё то время, что Джон переодевался, но наблюдал за ним с непроницаемым лицом. Даже когда Джон с гримасой стянул грязные носки и надел новые, а потом опять сунул ноги в армейские ботинки, покрытые коркой грязи.

Он почувствовал себя лучше. Он по-прежнему отчаянно нуждался в душе, но почувствовал себя лучше.

Врег начал снимать свою рубашку и расстёгивать ремень, чтобы переодеть брюки, только тогда, когда Джон уже стал убирать свою грязную одежду в тканевый мешок, оставленный консьержем. Джон до сих пор ощущал на себе взгляд видящего и его непроницаемый свет, овившийся вокруг Джона. Бывший Повстанец укрылся пологом, которого Джон прежде на нем не ощущал — он почти полностью окутал aleimi Врега, но при этом он держался за Джона почти так, будто от этого зависела его жизнь.

Джону пришла в голову мысль, что, может быть, так и есть.

Но об этом он тоже пока не мог думать.