— Но ты не сомневаешься, что я убила бы тебя? Почему же, Высокочтимый Мост? Совесть заговорила?

Я просто уставилась на неё, будучи не в состоянии разделить те части её, которые казались такими знакомыми, и те, которые я вообще не знала. Женщина передо мной была совершенной незнакомкой, и всё же в ней было столько от знакомой мне Касс, что я заколебалась.

А может, я просто знала, что всё уже кончено.

Странно, но на ум мне пришли уроки самообороны, которые я брала в колледже. Преподавательница была весёлой, невероятно физически устрашающей шотландкой с несколькими поясами в боксе, ниндзюцу и чем-то там ещё.

В тот день она сказала то, что я запомнила на всю жизнь.

«У каждого хищника есть любимая территория для охоты, — суровым пальцем она обвела комнату в целом, а затем вновь принялась разминать ладони, перевязанные боксёрской лентой. — …И у каждого хищника есть любимая территория для кормёжки. Это редко (а то и никогда) бывает одним и тем же местом. И вы, дамочки, не должны допускать, чтобы хищник перетащил вас с территории для охоты на территорию для кормёжки. Как только это произошло, ваши шансы погибнуть увеличиваются в разы».

Уставившись на вертолёт позади Касс, я не сомневалась, что стоит мне сесть в эту штуку, как я пропала. Погибла. Или хуже того. Лицо Ревика промелькнуло в моём сознании, и я опять посмотрела на неё.

— Не делай этого с ним, — сказала я. — Касс… пожалуйста. Просто не надо.

Касс криво улыбнулась.

— Всегда немного мученица, когда дело касается брака. Иисусе, Эл. Это утомляет. Даже в твоём исполнении.

— Почему? — спросила я у неё, сглотнув. — Почему, Касс? Почему ты хочешь нам навредить? Почему ты хочешь навредить кому-то из нас?

Моя лучшая подруга, одна из немногих людей в мире, которым я когда-то абсолютно доверяла, за которую я бы с радостью умерла, которая годами защищала меня и заступалась за меня, которая вместе со мной прошла через смерть моего отца, которую я считала сестрой… расхохоталась.

В её смехе прозвучало столько ненависти, что я вздрогнула.

Я вновь попыталась дотянуться до Ревика через связь, которую мы делили, но в этот раз я ощутила абсолютную пустоту стены, которая отделяла нас. Я попыталась прокрасться через неё своим светом, как слепой на коленках, но ничего не могла почувствовать…

Касс снова подняла винтовку, прицелившись мне в голову.

Другой рукой она погрозила мне пальцем, и та лёгкая улыбка вернулась на её губы.

— Плохая девочка, — предостерегла она.

— Если я поеду с тобой, я труп.

Касс покачала головой.

— Нет. Не труп. Слово скаута.

Уставившись на неё, я ощутила волну столь сильной тошноты, что едва смогла удержаться на ногах. Я давилась словами, охваченная чувствами, когда осознала, что вновь вижу её, вспоминаю её в Сан-Франциско, когда мы были детьми, а также нашу последнюю встречу.

— Касс… боги. Пожалуйста, не отвози меня к Тени. Не делай этого со мной… с нами, — в горле встал ком, когда я услышала собственные слова, и их смысл внезапно показался окончательно и бесповоротно реальным. — Если тебе плевать на меня… не поступай так с Ревиком. Ты знаешь, что этот ублюдок сделал с ним, — я с трудом дышала и ничего не видела от слёз, катившихся по моему лицу. — Я люблю тебя, Касс. Ты — моя семья. Что бы я ни сделала тебе, по твоему мнению, пожалуйста, позволь мне это исправить. Не делай это вот так… пожалуйста. Не делай того, что заставит нас всех возненавидеть тебя. Не делай того, после чего мне и тебе не будет пути назад.

Когда я вновь смогла видеть, Касс выглядела лишь нетерпеливой.

Даже злость ушла, оставив пустоту, которая пугала меня ещё сильнее. Зеркальный взгляд её карих глаз говорил мне, что я не могла до неё достучаться.

Что ещё хуже, это заставило меня задаваться вопросом, а можно ли до неё вообще достучаться.

— Касс… — растерянно начала я.

— Полезай в вертолёт, о Святейшая из Святейших, — в её голосе, как и в её глазах, проступило раздражение. — Если тебе непременно надо изображать королеву драмы, мы можем делать это в пути. Но должна сказать, это далеко не так весело, как в тот момент, когда я подумала, что ты действительно можешь дать отпор.

Сверившись с очень дорогими с виду наручными часами, Касс махнула винтовкой на вертолёт с военной обшивкой.

— Серьёзно. Мне скучно. Пять секунд. Опусти голову, чтобы они могли активировать ошейник. Если не сделаешь этого, я брошу монетку, а ты можешь выбрать, орёл или решка — или я сначала пристрелю твоего драгоценного Меча… или я прямо здесь попрактикуюсь в проведении аборта на дому.

Примерно в это время в меня выстрелили дротиком.

К сожалению, я не Ревик.

Эта штука заставила меня рухнуть на одно колено примерно через десять секунд.

Должно быть, примерно в то же время наркотик повлиял на моё сознание. Когда Касс подошла ближе, я в панике отпрянула, уверенная, что она намеревается воплотить свою угрозу в жизнь и прямо тут вырезать то, что жило в моей утробе.

Но она лишь обошла меня по кругу и дёрнула мою голову вперёд за волосы. Я могла только стоять на коленях, хватая ртом воздух, а она щёлкнула переключателем на замке ошейника и активировала сканер сетчатки. Ошейник защёлкнулся, когда я ощутила вкус крови, все ещё тяжело дыша.

Я застонала, когда щупальца обвились вокруг моего позвоночника, вызывая тяжёлое облако вокруг моего света и головы, похожее на металлические кандалы. А я могла лишь стоять на коленях, хрипеть и искрить как перегоревший трансформатор.

Через несколько минут по её приказу ребята из Чёрной Стрелы пристегнули меня к сиденью вертолёта.

Они накачали меня другим наркотиком, как только я оказалась прикована к сиденью. В этот раз они использовали шприц, а не дротик.

К тому времени, когда препарат подействовал, я плакала, кричала, рвалась из цепей до такой степени, что мои запястья, лодыжки и шея заболели. При виде отвращения на лице Касс, когда я во второй раз заплакала и взмолилась, что-то во мне умерло — какой-то свет, который сиял в моём сердце.

Это беспокоило меня сильнее всего, что сделал со мной Дитрини, и тем более Териан. Это ранило сильнее всего того, что Ревик сделал со мной, будучи Сайримном, или даже в резервуаре.

Но я знала, что это лишь начало.

Я знала, что боль лишь ухудшится.

***

Касс помахала рукой перед моим лицом, возвращая мой разум к настоящему моменту.

Я осознала, что смотрю в окно вертолёта на проносящиеся мимо здания, воду и сушу, которые ни о чем мне не говорили.

— Вау, ты выглядишь обдолбанной, — заметила Касс. Когда я перевела взгляд, она скрестила руки, приподнимая ими свои груди. — Возможно, мне самой стоит попробовать эту дурь, — с улыбкой добавила она.

Я отвела взгляд от неё, снова посмотрев в окно.

Я тупо таращилась на горизонт города.

Мы уже перелетели через воду.

Вертолёт, вопреки его огромным размерам, покачивался и мотался на ветру. Дождь глухо стучал по стеклу, и я видела ладонь пилота, когда тот покрутил ручку управления, чтобы скорректировать курс с учётом ветра и направил вертолёт выше.

Я вновь посмотрела вниз, не глядя на него, не глядя на небо.

Как только мой взгляд сосредоточился на виде прямо под вертушкой, моё дыхание сделалось натянутым.

В моей груди и горле поднялась тошнота, которая лишь ухудшалась по мере того, как я пыталась дышать. Я хотела отвернуться, оторвать взгляд от пейзажа, развернувшегося за водой, но не могла. Я не могла думать, не могла сдержать хриплых вздохов. Я не могла отвернуться. Часть моей реакции могла быть вызвана наркотиками, но если честно, в своём сознании я могла видеть лишь Ревика.

Не будь я заперта, я могла бы рвануться в открытую дверь, с цепями, ошейником и всем остальным. Я всё равно боролась с оковами, даже зная, что это тщетно. Даже зная, что я ни на что не способна, я не могла сдержаться.

Захныкав почти невольно, я стала стараться ещё сильнее, пытаясь высвободиться.

Гигантская стена воды шла к окраинам города со стороны Атлантики. Она уже миновала мост.

Я наблюдала, как она приближается к Статуе Свободы и Губернаторскому острову, и она выглядела выше самой бронзовой Леди Свободы. Сдерживающие поля, обрамлявшие землю по обе стороны, начали замыкать и отказывать, поскольку волны, должно быть, накатывали огромные, но они просто выглядели маленькими, разбиваясь о них и перелетая через искрящие стены.

Что касается самого Манхэттена, вода отступала от берегов пугающими темпами, уровень опускался так низко, что я видела рыбу, трепыхавшуюся на месте прежних рек, затонувшие лодки и корабли, которые теперь оказались на суше. А те судна, что были привязаны, натянули верёвки и цепи, поскольку отлив пытался утащить их в море. Некоторые цепи и верёвки лопались, и лодки уплывали. Некоторые корабли сели на илистое дно Нью-Йоркской гавани или свешивались с пирсов.

Я наблюдала, как эта стена воды направляется прямиком к Манхэттену, и знала, что Ревик находился в подвале. Знала, что совершенно ничего не смогу поделать.

Издав вскрик, я посмотрела на Касс, всё ещё пытаясь высвободиться, пока охранники Чёрной Стрелы настороженно наблюдали за мной. Касс лишь улыбнулась, прислонившись к мягкому сиденью, и прищуренным взглядом смотрела на тот же вид.

— Круто, — сказала она. — Совсем как в кино. Верно, Элли?

Я могла лишь смотреть на неё, будучи не в состоянии говорить, не в состоянии думать в те несколько секунд перед тем, как мой взгляд вернулся к окну.

Как только это произошло, я не могла оторвать глаз от горы воды, направлявшейся к нижнему Манхэттену. Я никогда в жизни ничего такого не видела — а может, даже в фильмах. Это обладало своеобразной грацией, пусть даже из-за одной лишь неудержимости. Волна шла к нижним берегам Манхэттена, не замедляясь и вообще не меняя траектории.

А направлялась она прямиком туда, где находились практически все мои близкие люди в мире.