Кульминационным периодом в войне был 208 г. до н. э., когда пергамский флот соединился с римским в Эгейском море, а на помощь Филиппу прибыла карфагенская эскадра.[80] Сторону Македонии взял также Прусий, царь соседней с Пергамом Вифинии.

Полибий указывает, что «этоляне сильно ободрились по прибытии римлян и царя Аттала». Они на всех врагов своих наводили ужас и теснили их на суше, в то время как соединенный римский и пергамский флоты действовали на море.[81] Они представляли грозную силу, способную блокировать Грецию вместе с Македонией и с востока и с запада. Флот Филиппа не мог им противостоять.[82]

Опасаясь неприятельского флота, настоятельно просили помощи у македонского царя беотяне, жители Эвбеи, Акарнаны и эпироты.[83] Особенно следует отметить позицию ахейского союза, который в это время сближался с Македонией «в страхе не только перед этолянами, но и перед Маханидом».[84] Социальное движение в Спарте, обострившееся во время военных действий, вынудило ахейских рабовладельцев теснее сомкнуться с македонским царем, в котором они видели силу, способную подавить всякое революционное выступление масс. По утверждению Полибия, Филипп «отпустил все посольства с обещанием сделать каждому из них все, что позволят обстоятельства, весь отдался войне и думал лишь о том, куда и против кого ранее направить оружие».[85]

Положение Македонии оказалось затруднительным. На [207] море господствовал флот противника. Карфагенская эскадра не проявила активных действий. Римляне, захватив и разграбив остров Эгину, передали его за 30 талантов Атталу. Они разоряли города и уводили население в рабство.[86] В Пелопоннесе Маханид имел армию «со множеством машин и метательных снарядов для катапульт».[87] По утверждению Полибия, «Маханид был твердо уверен в своих силах».[88] Его армия сражалась с такой ревностью и ожесточением, что стоявшие в тылу ахейские наемники, иллирийцы и панцирные воины не могли выдержать натиска врагов, все подались назад и бежали в беспорядке по направлению к Мантинее.[89] Ахейцы долгое время «не могли вытеснить врагов из пределов собственной их области».[90] Стратег ахейского союза Филопомен для борьбы с Маханидом собрал под Мантинеей все обученные им войска.[91] Победа ему досталась в 208 г. ценою исключительного напряжения сил.[92] Филипп не имел возможности помочь ахейцам. На северных границах Македонии снова активизировались дарданы.

Однако антимакедонская коалиция оказалась непрочной. Союз этолийцев с римскими «варварами» не был популярен среди греков. Союзник Рима Аттал смог принимать участие в коалиции эпизодично. Союзник Македонии Прусий нападал на Пергам, в то время как Филипп наносил удары Атталу в Локриде.[93] Аттал вынужден был поспешно уйти в Азию. В 207 г., в связи с вторжением Гасдрубала в Италию, сильно ослабли действия римлян на Балканах. При таких обстоятельствах Филипп перешел в наступление. Он вторгся на территорию этолийцев и нанёс им несколько чувствительных поражений. Снова была взята македонянами и разорена этолийская столица Ферм.[94] Это побудило этолийский союз к заключению сепаратного мира с Македонией, в чем им помогли Египет, Родос, афиняне, хиосцы. Стремление этих государств содействовать окончанию войны и водворению мира было выражено родосским послом на собрании этолян. Он призывал последних одуматься, чтобы самим не погибнуть и не погубить прочих эллинов.[95] «Вы твердите, что воюете за эллинов против Филиппа, чтобы спасти эллинов и избавить их от подчинения Филиппу; на самом же деле вы вашей войной уготовляете [208] Элладе порабощение и гибель. Таков смысл вашего договора с римлянами; что римляне, стряхнув с себя италийскую войну, вслед за этим стремительно обратятся со всеми своими силами на земли Эллады, под предлогом помощи этолянам против Филиппа, на самом деле для покорения своей власти Эллады, это, мне кажется, совершенно ясно».[96] Тит Ливий, не излагая активных мероприятий родосцев по заключению мира, подчеркивает, что все те государства, которые были заинтересованы в быстрейшем окончании войны, «заботились не столько об этолийцах, сколько о том, чтобы Филипп не вмешивался в дела греков и чтобы его владычество не легло тяжелым бременем на свободные учреждения Греции».[97] Но римляне и сейчас не собирались выпускать Грецию из рук, о чем свидетельствует присылка туда пергамского и римского флотов, при поддержке которых этолийцы, заключившие в городе Фаларе перемирие на 30 дней, возобновила военные действия. П. Сульпиций с 4 тыс. воинов вступил в Элиду, навязал Филиппу сражение и разбил его. Ливий указывает, что Филипп бежал к городу Пиргу, где был настигнут гонцами из Македонии, сообщившими, что дассаретии и дарданы вторглись в ее пределы и завладели г. Орестидой. Филипп поспешно двинулся в Македонию. При таких обстоятельствах Филипп сумел принудить этолийцев, вновь покинутых римлянами, ускорить заключение мира.[98]

Заключение сепаратного мира между македонянами и этолийцами на завершающем этапе пунической войны не входило в задачи римлян. Они послали проконсула П. Семпрония с 10 тыс. пехоты, 1 тыс. всадников и 35 быстроходными кораблями в Диррахий с целью толкнуть этолийцев на возобновление военных действий. Но эта попытка успехом не увенчалась. В конце 205 — начале 204 г. до н. э. римский полководец при посредничестве эпиротов в эпирскам городе Фенике заключил с Филиппом мир.[99] Ливий говорит, что условие мира предложил римский представитель П. Семпроний. Они включали в себя сравнительно незначительные для римлян территориальные приобретения. Под ними подписались с македонской стороны, кроме Филиппа, Прусий, царь вифинский, ахейцы, беотийцы, фессалийцы, акарнанцы и эпироты; с римской стороны, кроме Семпрония, илиенцы, Аттал, Плеврат, Набис — тиран лакедемонский, элейцы, мессенцы и афиняне. Договор этот получал силу после согласия римского сената, поэтому между обеими сторонами было обусловлено двухмесячное перемирие, в течение которого послы, отправленные [209] в Рим, должны были испросить согласие. Ливий подчеркивает, что все трибы утвердили представленные мирные условия.[100] «Общее внимание обращено было на Африку, и граждане на это время хотели освободиться от всех других войн».

Как видно, в договоре Ливий на первый план выдвигает роль Рима без достаточного учета основных действующих сил — греческих государств, что, безусловно, является известным преувеличением. П. Н. Тарков даже считает, что здесь имеем дело с позднейшей легендой, созданной в римских кругах.

Мы, к сожалению, не можем проверить Ливия по данным Полибия относительно заключения мирного договора с Филиппом, так как эти места из истории Полибия утеряны. У нас нет оснований сомневаться в том, что Ливий брал у Полибия как данные об этой войне, так и данные о ее завершении, приукрашивая их высочим слогом и выбрасывая те факты, которые в той или иной степени могли повредить славе Рима.

вернуться

80

С. И. Ковалев. История Рима. 1948, стр. 247.

вернуться

81

Polyb., X.41.1; Liv., XXVIII.5.

вернуться

82

A. Ранович. Эллинизм и его историческая роль, стр. 256.

вернуться

83

Polyb., X.41.3; Liv., XXVIII.5.

вернуться

84

Там же, 41.2.

вернуться

85

Там же, 41.8.

вернуться

86

А. Ранович. Указ. соч., стр. 256.

вернуться

87

Polyb., XI.11.9.

вернуться

88

Там же, XI.11.1.

вернуться

89

Там же, XI.14.1.

вернуться

90

Там же, XI.18.9.

вернуться

91

Там же, XI.10.9.

вернуться

92

Там же, XI.11-18.

вернуться

93

Liv., XXVIII.7.

вернуться

94

Polyb., XI.7.2, 3.

вернуться

95

Там же, XI.4.

вернуться

96

Polyb., XI.6.

вернуться

97

Liv., XXVII.30.

вернуться

98

Liv., XXIX.12.

вернуться

99

Там же.

вернуться

100

Liv., XXXVIII.7.