На подъезде ждал новый сюрприз — кодовый замок. Марина поглядела на него в растерянности — лезть в сумку за блокнотом на глазах охранника ей не хотелось. Её внимание привлекла кнопка: «Вызов дежурного по подъезду», она нажала её, ни на что особенно не рассчитывая, и через минуту уже входила в подъезд в сопровождении — чудеса — действительно дежурного, оказавшегося, впрочем, приветливой словоохотливой женщиной средних лет.

— Добрый вечер, Арина Николаевна, проходите, пожалуйста. Валентин Сергеевич предупреждал, вы после аварии будете код забывать, ничего страшного, все поправится, как сами-то себя чувствуете? Гуляли? И правильно, для здоровья очень хорошо…

Она была вежлива и предельно доброжелательна, но что-то сквозило в её тоне такое… слегка неприятное… То ли подобострастие, то ли любопытство… Казалось, она ждёт Марининых ответов и будет ловить их, подпрыгивая на лету, будто собачка сахар. Марина только кивала, дожидаясь, когда же приедет лифт. Наконец перед ней разверзлась тяжёлая дверь, и она, уже укрывшись в кабине, попрощалась оттуда с успевшей надоесть ей дежурной.

В лифте, укрытая от посторонних глаз, Марина наконец вытащила из сумки блокнот, раскрыла, нашла: «Этаж восьмой, квартира шестнадцатая, код… домофон…»

«Дура, надо было в метро время не терять, не попала бы в дурацкое положение», — выругала она себя и тут же поняла, что могла бы совершенно спокойно читать блокнот перед кем угодно, — в конце концов, у неё амнезия.

Лифт приехал, двери раскрылись. Квартиру свою Марина узнала без проблем. Нажала кнопку звонка. Никто не отозвался — Наташа, наверное, закончила рабочий день и ушла. В общем-то, подумалось Марине, так оно и спокойнее. Наташа симпатичная, но сейчас я лучше одна осмотрюсь.

Если, конечно, удастся попасть в квартиру. Марина вытащила, порывшись в сумке, здоровенную связку ключей и уставилась на неё, пытаясь восстановить в памяти Аринины объяснения.

— Эти — от дачи, эти — от Валиной работы, — шептала она, перебирая ключи, — эти два — мамина квартира, этот здоровый — сейф, этот маленький — от шкафчика в этом… как его… в общем, спортзале… Это… Это вообще брелок, а вот и квартирные. Так. Большой — от себя и вниз, маленький — на четыре оборота…

Дверь, вопреки всем Марининым ожиданиям, раскрылась мягко, как по маслу. В прихожей сам собой вспыхнул свет. Ура, она попала!

Марина разделась, быстро сунула пальто в шкаф и приступила к осмотру владений. То есть она, конечно, осматривала квартиру и раньше, но тогда это все было чужое и страшное, а теперь-то своё… Ну, или почти своё. Все равно — совсем другое дело!

И осмотр получился другой, гораздо более детальный. В руке Марина, как путеводный компас, держала блокнот с записями, поясняющими, где что. Она открывала дверцы шкафов, заглядывала в ящики и на полки и чувствовала себя почти как Али-Баба в волшебной разбойничьей пещере.

Собственно, конечной точкой осмотра стала спальня, или Аринина комната. Не потому, что больше смотреть было нечего, а потому, что Марина залезла в одёжный шкаф.

Вау! Там было столько всего — и свитера, и брюки с пиджаками, и платья на вешалках, заботливо укутанные в полиэтиленовые чехлы. Летние, зимние… Сумки, шарфы, пояса… Один ящик с бельём чего стоил!

Но вообще-то, по зрелом размышлении (долгом разборе и многочисленных примерках) впечатление от всего этого великолепия у Марины осталось двоякое. Вещи, конечно, все качественные и дорогие, слов нет, это и так видно, да и ярлыки за себя говорят. Диор там, Сен-Лоран… Да. Но уж больно все какое-то… Строгое. Да что там строгое, унылое просто. И цвет… То чёрный, то серый. Ну бежевый. Ну темно-зелёный в крайнем разе. Прямо как монашка какая-то, эта Арина. И ладно бы ещё, если б на работу ходила, в присутствие сильно не нарядишься, но она-то… Могла бы что-нибудь и поярче купить, искусствовед, тоже мне. Даже летние платья, и те… Ни цветочков, ни ленточек. Все прямое, простое и чёрное. Кажется, темно-синее что-то мелькнуло, и только. Даже мерить скучно.

Правда, сидели все платья отлично, сказать нечего. И смотрелись здорово. Благородно и дорого. Хотя ничего удивительного, напомнила себе Марина, тут нет. Ещё бы они за такие деньги не дорого смотрелись…

«Но я, — решила она про себя, — это слегка подправлю. Куплю чего-нибудь повеселее. Голубое или, может, розовое. Или сиреневое — очень будет стильно. И Арине скажу, чтоб яркое носила. Ну да может, она у меня сама поймёт…»

Тут Марина вспомнила свои собственные вещи в шкафу. Н-да. Конечно, с этими не сравнить. И неясно, чего Арина там поймёт. И вообще…

«Надо будет ей отнести отсюда чего-нибудь, — решила Марина. — Вот померяю, поношу все по разу, куплю чего-нибудь поярче, а это отнесу. В школу в таком — в самый раз».

Она аккуратно сложила и повесила сокровища Али-Бабы обратно в шкаф, завернулась в уютный халат… Поесть бы чего-нибудь… Они с Ариной пили чай, но это было сто лет назад, а ей доктор велел режим соблюдать. Интересно, что Наташа приготовила на ужин? Опять из баночки что-то? Завтра надо будет самой в магазин сходить. А потом приготовить обед нормальный. Можно будет пироги испечь. Точно, с капустой и с яблоками, как учила бабка Варвара. Посмотрим ещё, что тогда этот муж запоёт.

Наутро Марина проснулась, как в Новый год, в радостном ожидании. Столько всего нового впереди… Мужа дома не было, Наташа тоже почему-то ещё не пришла. Марина встала, умылась, сообразила себе нехитрый завтрак и тут вдруг вспомнила, что вчера обещала Арине сходить в парикмахерскую. Тоже интересное дело, не хуже всякого другого, решила она и потянулась было за телефоном — записаться, но тут…

Ёлки-палки, а номер-то телефонный остался у неё дома, это же когда ещё было. Но Марина, не отчаявшись, быстро сообразила, как решается эта проблема, и набрала свой домашний номер — его-то она, слава Богу, помнила наизусть. Хорошо, что вокруг никого нет!

Арина сняла трубку на третьем гудке, голос у неё был как будто слегка напуганный.

— Алло?

— Арин, привет, это я.

— Ой, Господи, хорошо как, а то я уже не знала, кто, что, чего говорить. Ты же сказала, что тебе почти никто не звонит…