Но не ругаться с самоуверенным мачо было невозможно, – помимо мучений с танцами, он отверг все предложенные мною варианты наряда на бал! Шесть попыток достичь какого-то компромисса оказались безрезультатными. Наконец, я опрометчиво заявила, что больше и пальцем не шевельну, чтобы искать себе седьмое платье. Тут мерзавец совершенно спокойно ответил:

- Наконец-то!

И сообщил, что платье доставят мне завтра.

Пока я раскрывала рот, не в состоянии даже слов найти, чтобы охарактеризовать подобную наглость, мачо попросту смылся, не забыв послать мне на прощанье воздушный поцелуй, чем вызвал у меня непроизвольное скрежетание зубами.

Таким вот образом, за четыре дня до отлёта на Мирассу, я получила тот самый наряд, на который, по-видимому, Эдор делал ставку с самого начала.

Пришлось признать, что вкус у мачо был безукоризненным: он ухитрился выбрать идеальную вещь! Длинное, до самого пола, немыслимого золотисто-зелёного цвета, отливающего то в фиолет, то в пурпур, платье сделало из меня настоящую королеву, как только я рискнула его примерить. Надо сказать, это было очень непросто: крой был настолько сложным, что без специальной инструкции справиться было бы нереально. Постоянно сверяясь с указаниями производителей, я упаковалась в верхнюю часть платья, похожую на корсет, перевитый блестящими шнурами; потом надела длинные юбки (две штуки), немного разных оттенков; и ещё отдельно пристегнула двухслойные рукава, тоже замысловатого вида, с прорезями и сборками, закрывающие всю руку целиком, включая кисть. В-общем, современными в этой головоломке были только молекулярные застёжки, всё остальное можно было хоть сейчас в музей сдавать.

Когда я закончила сборку платья и вертелась перед зеркалом, прикидывая, всё ли сделала правильно, в комнату тихонько заглянул лягушонок и застыл, словно статуя, не сводя с меня круглых глаз.

- Как ты думаешь, я его правильно надела? – спросила я, пытаясь определить порядок шнуровки. Пара мест вызывали у меня сильные сомнения…

- Думаю, да, сагите, – тихо ответил Маугли.

Странно, но только сейчас я обратила внимание, что подростковая хрипотца уже исчезла из его голоса, тембр стал ниже, и в интонациях появилась какая-то певучесть.

- А может, надо вот так? – машинально спросила я, прикидывая, когда же это произошло. Но память подсовывала только подробности окончания учёбы. Увы, всё это время лягушонок мелькал где-то на периферии моего внимания.

- Не думаю, что так вам будет удобно, – ответил заморыш и отлип, наконец, от двери. – Если позволите, вот здесь помялось…

Присев около меня на корточки, Вайятху аккуратно оправил подол верхней юбки, разгладил складки, потом поднялся, и как-то неожиданно оказался со мной лицом к лицу. Странно, но его это почему-то смутило. Он потупился и принялся усиленно разглядывать пол.

- Маугли, что-то случилось? – насторожилась я.

- Нет, сагите… Просто вспомнилось кое-что.

- Что?

- Ничего особенного. Так… одна легенда моего народа.

- Правда? Расскажешь? – попросила я, успокаиваясь.

Ну, чувствительность лягушонка – известный факт, главное, что он не болен, не подавлен и не расстроен.

- Хорошо, сагите, если хотите… – прошелестел он. – Там рассказывается об одном цветке, очень редком. Его называют миколаде, «сердце ночи»… Он цветёт только в темноте, потому что больше любит мрак, и по легенде, может светиться… иногда. Юноши Вайядхау добывали эти цветы для своих избранниц, если хотели… если пытались… В-общем, они приносили миколаде тем, кого любили, и тогда цветы начинали светиться.

- Красивая легенда, – похвалила я рассказчика. – Только почему ты грустишь? Вроде бы, ничего грустного в ней нет?

- Мне жаль, что нельзя полететь с вами, сагите… Если б мне разрешили, я тоже отправился бы на свою родину, нашёл этот цветок и подарил вам. И он засветился бы!

- Уверена, что засветился. Обязательно! – подтвердила я.

Почему бы и нет? Возможно, легенда говорила чистую правду. Я пробыла на Мирассе всего десять суток, и ни разу не слышала ни о чём похожем, но это не значило, что таких цветов там нет.

- Обязательно засветился бы… – тихо повторил Маугли. – Вы закололи бы его в волосы, и это было бы очень, очень красиво…

Я улыбнулась.

- Конечно, Маугли, даже не сомневаюсь, что светящийся цветок – это очень красиво.

- А если я когда-нибудь смогу полететь на Мирассу… и найду «сердце ночи», вы… вы возьмёте его у меня? – очень серьёзно просил заморыш.

- Конечно, – слегка удивившись, ответила я. – Разумеется, возьму!

- Обещаете? – взгляд Вайятху стал напряжённо-умоляющим.

Хм, что-то тут не так с этим цветочком…

- Обещаю.

Я постаралась, чтобы голос звучал, как можно увереннее. В конце концов, если это так важно для него… Не отравлюсь же я, в самом деле, редкостным светящимся чудом?!

- Спасибо, сагите! – заморыш неожиданно просиял, чмокнул мне руку, хотя давно уже ничего подобного не делал, и убежал.

Я проводила его задумчивым взглядом. Кажется, это был не простой разговор, а что-то иное… Похоже, стоило найти легенду и прочитать внимательно, чтобы разобраться, что там был за подвох, если он был, конечно. Но – позже…

Вздохнув, я вернулась к маскарадному одеянию. Кроме платья, в футляре был головной убор, он же – маска, полностью закрывающая лицо. Обезличенные правильные черты лица, белый цвет, без намёка на румянец или оттенок человеческой кожи, небольшие отверстия для дыхания, затянутые тончайшей мембраной, а в прорези для глаз вставлены чёрные линзы, создающие впечатление пустых провалов.

Я аккуратно надела её и посмотрела в зеркало: там отражалась совершеннейшая кукла. Подняла руку – кукла ожила и тоже подняла руку к маске. Ну, просто древнейший театр марионеток какой-то. Если в таком виде гости приходили на каждый императорский приём в течение пятисот лет, видимо, правители Мирассы помешались на старине.

Я попыталась представить себе семьсот таких же манекенов, синхронно вышагивающих в торжественном танце… Бррр, сюрреалистическое, должно быть, зрелище. Одно хорошо: узнать меня в подобном наряде не было ни малейшей возможности. В конце концов, можно представить, что это вообще не я…

Тут опять открылась дверь, и в комнату вплыла почти моя точная копия, только в платье кирпично-красного цвета, усыпанном вышитыми цветами и листьями, и с огромным капюшоном на голове, богато декорированном перьями, цветами и сверкающими камнями.

- Ну, как? – осведомилась кукла. – Нравится?

Я энергично закивала, показывая жестами, что наряд бесподобен.

- У меня тут ещё встроенный модулятор, изменяющий тембр голоса, и камеры дополнительного обзора. Я даже то, что позади меня, вижу. В-общем-то, удобно и не жарко, – резюмировала незнакомка, разглядывая, судя по всему, своё сногсшибательное платье. – Я думала, будет хуже. А как ты?

- Тоже неплохо, – ответила я Лавинии и прошлась по комнате.

В моём наряде никаких встроенных шпионских штучек не наблюдалось: Эдор не собирался привлекать меня к каким-либо тайным делам.

Кстати, и платье, и маска, действительно, никакого дискомфорта не вызывали, несмотря на устрашающий вид. Вот только снималось всё это великолепие ещё сложнее, чем надевалось. Избавиться от эксклюзивных нарядов нам со златовлаской удалось лишь при активной помощи друг другу. Она унесла своё облачение к себе, а я, упаковав всё обратно в футляр, вытащила его в холл, подальше от спальни. А то ещё кошмары приснятся…

Оставшиеся дни до отлёта прошли всё в тех же лихорадочных сборах и тренировках, так что времени ни на что другое просто не оставалось. Махнув рукой на здравый смысл, я предоставила Эдору полную свободу действий, и в результате мой гардероб разбух до невероятных размеров, потому что стратегически мыслящий стратег предусмотрел всё: от внезапной поездки на пляж, до внезапного же визита к императору, в любое время суток. Только на это потребовалось четыре платья, поскольку этикет, чтоб его Плорад сожрал, требовал разную одежду для утренних, дневных или вечерних визитов к Его императорскому величеству.