плохо я не чувствовал себя, нужно было выходить из этих запоев. Вместо алкоголя, каждый вечер

у себя я стал пить обычный чай. Конечно, эффект он оказывал слабый, но по утрам от него не

болела голова.

Мысли о ней не покидали меня ни на секунду моей пустой жизни. Я не хотел ни с кем делиться

этим, не хотел говорить на эту тему, не хотел видеть закаты и слушать всяческую музыку. Я

оставил эту горечь где-то глубоко в себе. Где-то там находились воспоминания о ней, которые я

так бережно хранил.

В то утро меня разбудил звонок регионального директора. Он звонил, чтобы предупредить о

недостатке продавцов на сегодняшний день. С утра, когда до открытия магазина оставалось пару

часов… Идиот. После нескольких оправдательных речей по поводу моей неустанной работы я

положил трубку и начал думать. Андрей не работал неделю в магазине. Его манера сдавать

экзамены была довольно примитивной. Большинство учащихся в каких-либо заведениях порой

плюют на свои недочеты, Андрей был не исключением и поэтому, перед началом сессии каждый

год выпучив глаза он бегал по всем кабинетам, чтобы хоть как-то отмазать себя от отчисления. Это

повторялось раз в полгода и после нескольких таких ситуаций, это вошло в традицию. В то время,

когда моя голова была занята Альбиной и выпивкой, он занимался своими делами, поэтому мы не

общались. С утра моя голова практически не работала, поэтому не найдя другого решения,

подождав немного, я позвонил ему.

- Неужели это ты? Сам позвонил – прогресс, – первое, что сказал Андрей. – Что хотел? Я занят.

- Не очень дружелюбное приветствие, приятель. Как дела?

- Да пошел ты на хуй со своими делами, чертов Иуда. Когда ты пропадал на неделю, а я

названивал тебе, где ты был? Опять бухал или якшался с замужними бабами?

- Перестань. Мне нужна помощь.

- Да неужели. Назови мне хоть одну причину, чтобы не послать тебя и бросить трубку.

- Послушай, я облажался, признаю. У меня нет идей по поводу причин. Ты можешь меня послать и

бросить трубку, но я в растерянности и мне как никогда нужно, чтобы ты помог мне.

- На чувствах решил поиграть, сукин сын?

- Есть немного.

- Ладно, что у тебя?

- Ты сильно занят? У нас продавцов мало, я думал может ты поможешь.

- У меня экзамены, если не сдам все за пару дней будет не очень хорошо.

- Ладно, спасибо, что выслушал.

Я положил трубку, в мыслях у меня было только одно, сделать себе кофе и все же хоть как-то

начать этот день. Через пару минут мне перезвонил снова Андрей.

- Правда народу мало?

[175]

- Правда.

- Спускайся через двадцать минут вниз, я буду там.

- Спасибо, я никогда …

- Прошу, выбрось нахуй свою пластинку с этим лицемерным голосом. Просто заткнись и спускайся

через двадцать минут – на улице холодно.

Через двадцать минут я был на улице, а через сорок вышел Андрей. Мы встретились и пожали

руки.

- Опаздываешь, – сказал я.

- Имею права, в отличии от некоторых, – он посмотрел на экран своего телефона. – Мы

опаздываем.

- Неужели? Возьмем такси.

- Хоть одна здравая мысль от тебя.

- Поэтому мы и дружим, не так ли?

- Только опять не включай эту пластинку. Просто пойдем и найдем машину.

Полдороги до магазина мы ехали молча. Я смотрел в окно на замерзшие деревья и разбросанный

по дорогам искристый снег, который предавал картине полную ясность. Я не любил это время

года.

- Странно, – сказал Андрей, – на бумаге, где проставляется дата, мы живем в осени, а на самом

деле уже давно наступила зима.

- Порой ожидания в твоей голове обманчивы. Ты думаешь, что наденешь сегодня пальто и не

замёрзнешь, а на самом деле, когда уже дело доходит до выхода на улицу, после нескольких

минут ты замерзаешь к чертовой матери.

- Помнишь я говорил тебе про Олю и ее подругу.

- Как ты подкатывал к ее подруге, чтобы выпытать у нее информацию про Олю?

- Да, теперь они все знают.

- Как?

- Догадались. Вывели меня на чистую воду, так сказать. Теперь не общаются. Считают меня

обманщиком и уже поведали всем своим подружкам, – он вздохнул, – а знаешь, что самое

смешное, я считаю точно так же.

- В смысле?

- Во мне много дерьма, злобы. Порой я ненавижу себя за это.

- Ну ты же это делал только ради того…

- Чтобы насолить ей. Да, в потемках сознания может я и думал вернуть ее, но это все куда-то со

временем упорхнуло. – он огляделся по сторонам - Видишь этот тоннель? Его построили еще до

революции. Гениальный архитектурный ход. Все настолько взаимосвязано, поезда мчатся

наверху, машины и грузовики внизу. В ту эпоху, это было отличным решением совместить

инфраструктуры.

[176]

- К чему ты это?

- К тому, что в то время, проезжая мимо этого тоннеля люди охали от удивления, а я, смотря на

это гениальное творение, представляю только свою бывшую.

- Значит теперь она уже бывшая? – спросил я.

- Знаешь, если твоя баба говорит, что ты ничтожество и не стоишь и копейки ее внимания, она

автоматически переходит в эту категорию.

- И это все из-за ее подруги?

- Ну скорее всего из-за того, что я игрался с ней. Ее подруга глупее, чем она. Я был этим немного

удивлен, но не суть. Мы подружились с ней на одной вечеринке, где была и Оля. Потом стали

общаться. Она рассказывала мне все про Олю, а я выслушивал ее бредни о великих эстонских

музыкантов.

- И что, сработало?

- Как видишь. Я жил так несколько недель, пока эта подруга не стала рассказывать все Оле. По

одиночке бабы не так опасны, но, когда они объединяются – быть беде. В итоге они сделали свои

выводы и на одной из наших последних встреч с ее подругой, последняя обвинила меня во лжи.

Конечно же, я стал отпираться, давить на чувство жалости и подбивать авторитетность Оли. Но все

доводы она свела к нулю, назвав меня лжецом с маленькими мозгами, представляешь? А потом,

было еще смешнее. Мне позвонила Оля. Я был в небольшой растерянности, но не подавал виду.

Нового она ничего не сказала, кроме того, что бы я не подходил ни к ней, ни к ее подруге. Потом

последовало несколько ночных сообщений о том, какой я ублюдок и просто плохой человек… - он

приоткрыл окно автомобиля – Душновато тут у вас.

- И все? Ты не будешь предпринимать никаких действий?

- А зачем? Я достаточно наглотался этой пыли, чтобы остаться возле тротуара в надежде на

следующий рейс.

- Пару лет назад, ты бы уделал ее в два счета. Что с тобой случилось?

- Может я повзрослел и отошел от этих детских игр. Меня смешали с дерьмом, ну и зачем идти

туда, где тебе не рады.

Андрей не всегда был таким. Под бурю своих чувств он порой вытворял необъяснимые вещи.

Постоянно писал открытки и слал через почту, дарил много цветов и читал стихи, написанные на

салфетки десятью минутами ранее. Порой он просил меня переодеться в доставщика цветов и

отнести посылку по адресу. Чтобы было правдоподобно, я надевал кепку и старую синюю куртку,

которые носили подростки-курьеры в то время. Он был болен ей, а она болела глупостью и

легкомыслием. Я видел его, его глаза походили на два больших сияющих шара, которые освещали

путникам дорогу. Вспоминая то время и глядя на настоящего Андрея, можно было прийти к

выводу, что это два разных человека.

- Мы сами копаем себе яму, – сказал он, – а ирония заключается в том, что этих ям куча, а мы все

равно копаем ту же самую, спускаясь все глубже и глубже. Наверное, я докопал ее до пределов

ядра, где сварился в собственных глупых мыслях о светлом будущем.

- Мне кажется ты утрируешь все это.

- Правда? Вот когда побудешь в моей шкуре, тогда поговорим. Ты говорил Яне, что любишь ее?