«Обширен русский Пантеон...»

Обширен русский Пантеон,Богов чужих вмещает он,А наш святой, великий БогДавно покинул свой чертог.

28 сентября 1879

«Застенчив я, и потому смешон...»

Застенчив я, и потому смешон.Моей неловкости мне часто стыдно.Когда ж в задор бываю вовлечен,То говорю и дерзко, и обидно.Я б никому понравиться не мог,Кто знает, что застенчивость – причина?Молчу, молчу, но слов прорвется ток,И будто бы раскрылася причина.Когда бы я спокойным быть умел,Я говорил бы кротко и учтиво,И правду в комплименты б завертел,И улыбался б вежливо и льстиво.Но не могу, волнует все меня,И долго я в себе таю обиду.Иной подумает: «Вот размазня!»Когда, сконфуженный, я тихо выйду.Всем кажется, – я, как тростник, дрожу,И никуда я в жизни не гожуся,Но я порой внезапно надержу,Или с мальчишками вдруг подеруся.Тогда бранят меня, стыдят, секут,Как будто бы со мной нельзя иначе,Как будто бы березовый лишь прутМне нужен так, как кнут упрямой кляче.

9 ноября 1879

Муза

Муза – не дева, не резвый ребенок,Муза – не женщина, стройно-развитая,Муза – не ангел, не гений небесный,Муза – не тайна, от века сокрытая.Честь и невинность давно потерявши,Всё же ты манишь, богиня прелестного,Но я бегу тебя в страхе и ужасе,И удаляюсь от ложа бесчестного.Эти позорны объятия музы,Гениям праздности вечно открытые,И порождает конфектные куклыЛоно твое, широко плодовитое.Но, гражданин и служитель народа,Я убегаю от храма напрасного,И поклоняюсь труду вековому,Музе невинной труда и прекрасного.

14марта 1880

На Шипке все спокойно

Три картины Верещагина

Гром орудий на БалканахПосле битвы призатих.Оба лагеря спокойноВыжидают битв иных.Снег сверкает на вершинах,И в долинах он лежит,И при месяце огнямиРазноцветными блестит.Месяц в небе птицей мчится,То укроется меж туч,То в разрыв их быстро броситЗеленеющий свой луч.Тесной стаей, вперегонкуПробегают облака,Будто гонит их куда-тоНевидимая рука.Тихо, слышен каждый шорох,Кручи белые молчат.На часах стоит, и дремлет, И качается солдат.Воет ветер над горами,Гонит в небе облака,Пелена снегов клубится,Словно быстрая река.Потемнел Балкан лесистый,Встрепенулся ото сна,Мрачно смотрит, как за тучиРобко прячется луна.Точно духи в пляске мчатся, —Вихри стонут и вопят,И стоит в снегу по поясЗамерзающий солдат.Вьюга злится, вьюга плачет,Кучи снега намело,Все проходы, все тропинкиЭтим снегом занесло.Ничего вдали не видно,Ночь бурливая темна,И не светит из-за тучиОробевшая луна.Над волнистыми снегамиВидны шапки да башлык,Да торчит из снега острыйИ блестящий сталью штык.

14 марта 1880

Церковь

Без колебанья, без сомненьяЯ в детстве шел к вечерней в храм.Какие дивные мгновеньяПереживалися мной там!В углах – таинственные тени,В окно глядит немая ночь.Невольно клонятся колени,Не в силах слезы превозмочь.В душе светло, тепло, отрадно,Как в свежем венчике цветка.Святым словам внимаю жадно,И негодую на дьячка.Приду домой, – горит лампада,В душе такая благодать.Ни чаю, кажется, не надо,Ни есть не хочется, ни спать.Всю ночь в слезах и умиленныйПроволновался б, промечтал,И всё б стоял перед иконой,Всё б эти ризы целовал.Теперь не то: былые думы,Былая вера и любовьНе согревают ум угрюмыйИ не волнуют в сердце кровь.Всё обаяние моленийУже рассеяно; инойПрекрасный и блестящий генийТеперь встает передо мной.Уж храма Божьего бегу я,Лишь поневоле иногдаС досадной думою вхожу я,И чуть не плачу от стыда.

29 июня 1880