Пятничным утром полчаса мы только очищали на стоянке от снега «газель». Город за ночь завалило напрочь! С самого утра дорожная техника уже урчала во всю, расчищая улицы. Погода установилась чудесная, всего пять градусов мороза при полном безветрии. Идеальная зима. Впереди выходные, отдых. Если бы! Очистив машину, мы выехали на склад и по пути купили две снеговые лопаты. Все асфальтовые дороги на нашем пути уже оказались расчищенными, и даже на грунтовой дороге от переезда до ворот завода уже побывал грейдер. На территории завода лежал никем нетронутый плотный покров чистейшего белого снега. Мы даже не рискнули проехать на «газели» к складу, машина застряла бы сразу. Взяли лопаты и, утопая в снегу и высоко задирая при каждом шаге ноги, проторили первую дорожку вниз.

— Да уж! — произнес я, оказавшись подле склада и обозревая объем предстоящих работ. — И где чистить будем?!

— Сначала ворота очистим, чтоб открыть смогли, — осматриваясь, сказал отец. — А после уж тут пятачок расчистим, чтоб машина могла подъехать, а там посмотрим.

— Да это понятно. — Обреченно сказал я, осознавая смысл слов «а там посмотрим».

Принялись за работу. За полчаса расчистили место перед воротами, на котором спокойно помещалась наша «газель». Отвалы снега у стен склада выросли угрожающе быстро. Я определенно разогрелся и даже чуть запыхался. Отец закурил.

В следующие полчаса мы расчистили еще примерно столько же.

— Ну, и как быть дальше? — спросил я, запыхавшись, навалившись на лопату и спихнув шапку на затылок от внутреннего жара, пышущего из меня через свитер.

— По-хорошему надо чистить и дорогу, — махнул отец в сторону проходной.

— Дорогу!? — вытаращился я на него.

— Ну, а кто будет чистить? — сказал спокойно отец.

Я все понимал. Никому кроме нас до расчистки территории завода и дела не было. Забытое и брошенное место. Я подумал о владельцах завода. Им звонить? Можно и нужно, но глупо и не зачем. Ничего не произойдет. Чистить нечем и некому. «Дыра какая-то, а не завод, угораздило же нас сюда залезть», — злился я мысленно беспричинно, понимая, что за такие деньги нормального склада в городе не найти.

— И докуда нам чистить эту дорогу? — махнул я в сторону ближнего проезда.

— Да я думаю, ту надо чистить, — отец кивнул в сторону центрального заводского проезда между двумя зданиями цехов.

— Ту!? Почему ту!? Эта же ближе и короче!

— Там у проходной, ты же сам знаешь, фура не проедет мимо трансформаторной будки, поворот слишком крутой там, машина застрянет.

— Ну да, — вздохнул я, понимая правоту отца и вглядываясь в злосчастный поворот.

— Блин, жуть, столько чистить!

До поворота метров тридцать и там вверх до проходной сто пятьдесят. Предстояло расчистить почти двести метров дороги от полуметрового снега. Я аж вздрогнул.

— Слушай, давай, только колею прочистим!? — предложил я. — Мы офигеем просто всю дорогу сплошь чистить! До ночи тут будем впахивать!

— Конечно, колею только почистим и все! Зачем всю-то? — согласился отец.

Работа закипела. Описывать ее бессмысленно. Нудная, тяжелая работа, кажущаяся поначалу невыполнимой. Час и мы у поворота. Время перевалило за два часа дня.

— Еще пару часов и темнеть начнет, — заметил я.

— Да, — выдохнул отец, тяжело дыша и источая клубы пара. — Должны успеть. Как раз часа на два работы осталось. Ну, что, поехали?

«Поехали», — подумал я недовольно и удивленно. Я удивлялся нашему энтузиазму. Два человека на отшибе города на практически безлюдном заводе чистят дорогу от снега, выполняют работу, которую не должны делать ни по каким договорам. Но выполняют. Большинство на нашем месте оборвало бы все телефоны арендодателей в напоминаниях о том, что завод их собственность и что по договору аренды они как собственники обязаны организовать чистку снега на территории. И это верно. Обязаны. Но мы не звонили. Знали, бессмысленно. Никто не пошевелился бы. Хотите, чтобы дело сделалось, делайте сами. Все сами. Многие на нашем месте отложили бы поставку товара на время, пока вопрос с уборкой снега не решился бы кем-то другим. Мы не могли. Семейная черта — ответственность, обязательность, исполнительность. Надо, значит надо. Иногда в схожие моменты я сам себе казался дураком. Слишком исполнительным, слишком работоспособным. Появлялось желание стать другим, более разболтанным и беспечным. Меньше думать и делать за других. Я не мог. Злился на свое воспитание, понимая, что чрезмерность плоха во всем и в хороших качествах характера тоже. «Мера, во всем должна быть мера», — думал я, расчищая очередной метр и уныло поглядывая на ровный толстый слой снега в начале дороги. «Еще много, еще так много чистить», — ело мой мозг отчаяние. Не верилось, что мы всего лишь двумя лопатами пройдем эти метры. Через час с усталостью пришло и безразличие. Мы монотонно откидывали в стороны снег, не помня, зачем трудимся, но точно зная, что надо.

— Все! Хорош! — сказал я, когда мы полностью прочистили две колеи между зданиями. — Дальше, думаю, не стоит чистить.

— И как он сюда доедет? — засомневался отец.

— Доедет! — махнул я рукой. — От проходной разгонится, как раз груженый, под уклон эти двадцать метров колесами пробьет сам. А там уже и колея. Не застрянет.

— Думаешь? — засомневался отец, усталый, но готовый со мной согласиться.

— Уверен! — рубанул я. — Все! Пошли назад! Лопаты ставим и домой! Я запарился, весь мокрый, жрать хочу, как собака! Пошли!

Я выдернул лопату из сугроба и поплелся устало по колее обратно к нашему складу. Отец пошел следом по своей. На самом деле я не был уверен, что машина не застрянет тут же на въезде у проходной. Я просто очень устал. Мне стало безразлично. Я надеялся на удачу. Представлять застрявшую в снегу машину и отчитывающего меня за лень отца, не хотелось. Хотелось домой.

Водитель позвонил вечером и сказал, что к полудню субботы будет на складе.

На следующий день мы, хорошо позавтракав, поехали на склад. Оставили «газель» снаружи у ворот завода и стали ждать фуру. Через час она показалась на переезде и, дымя черной дизельной копотью, подползла к воротам.

— Слушай! — сказал я водителю, свесившемуся из открытой двери кабины. — Тебе надо пройти посмотреть, как тебе ехать! Тут замело все, но мы где надо почистили!

Водитель спрыгнул на землю, мы втроем вошли в ворота завода.

— Ого! Как же я тут проеду!? — Уставился водитель на нетронутый покров снега.

— Сейчас покажем, пошли, — махнул я рукой и первый погрузился по колено в снег. — Видишь, тут не так глубоко, тут всего метров двадцать такого снега, а дальше мы почистили.

Пыхтя, втроем мы преодолели нечищеный промежуток и оказались в колее.

— Тебе придется ехать, не останавливаясь, я думаю, — сказал я немного растерянному водителю и потянул его за локоть дальше вниз. — Пошли.

— Там внизу поворот крутой, — вставил отец.

— О! — почесал лоб водитель, остановившись на повороте и разглядывая две колеи, уходящие к нашему складу почти под прямым углом.

— Тут если остановишься, сядешь, скорее всего, — добавил я.

— Да уж, — пришел в себя водитель. — Задача.

Мы пошли обратно.

— Я думаю, тебе надо на одной скорости без рывков ехать, — продолжил настраивать я водителя. — Ты груженый, а там под горку, просто накатом проедешь и все.

— А по-другому никак! — бодро согласился тот и полез в кабину, захлопнул дверь, запустил двигатель. Из-под седельного тягача вырвался сноп черного дыма. «Ну, с Богом, давай, чувак», — подумал я, выдохнул и пошел к нашему складу по протоптанной нитке следов. Тягач взревел и потянул за собой полуприцеп. Фура прошла ворота и принялась подминать под себя колесами снег. Скорость машины начала падать. Семь метров пройдено. Водитель добавил газу, тягач взревел и следующие семь метров держал упавшую скорость. «Ну, еще чуть-чуть!», — прыгало в груди мое сердце. Снег перед колесами стал толще. Машина взревела и, еще потеряв в скорости, натужно продолжила движение. Три метра, два, один. Тягач вырвался в колею, сбросив обороты и перестав реветь, пошел под уклон легче, вытягивая за собой из снега полуприцеп. Перед поворотом тягач сбавил скорость и повернул вправо немного раньше, дабы вписаться в прямой угол поворота, от чего полуприцеп поволокся колесами по снежной целине, вспахав ее и едва не застряв. Тягач добавил оборотов, не дав полуприцепу остановиться, вернул его в колею и потащил до площадки перед складом, остановившись только там. Я радостно вскрикнул и побежал по колее к складу.