— Алло! — отец закашлялся в сторону. — Да, доброе утро, Асланбек Ахмедович! Как поживаете, как самочувствие? Ну, и дай Бог, дай Бог. У нас тоже все… хе-хе… да, праздники уже близко, настроение пока не праздничное, но хорошее… да, было дело, отправляли, секретарь вам передала?
Я пытался расслышать голос в трубке, уловил его, но слов разобрать не смог.
— Асланбек Ахмедович, ну, вы же отлично понимаете, что в том, что мы не выполнили оговоренные объемы продаж, нет нашей вины… Вот видели там, я привел расчеты… кхм, ознакомились, да… ну, замечательно… да, вот из них ясно видно, что если б те позиции… паста, порошок, жи… да, я об этом и говорю… все сходится, мы бы без проблем выполнили свои обязательства перед вами… да, да, слушаю вас… внимательно.
Пауза. Я стоял, наклонив голову, заведя руки за спину и машинально разглядывая рисунки ковра на полу. Асланбек что-то говорил отцу, пространно и долго.
— Асланбек Ахмедович, ну раз не можете нам выплатить положенную премию, то придется… да, я понимаю… да… то придется нам, наверное, прекратить наше сотрудничество… да… прекратить… ну, да… не выход, понимаю вас прекрасно… а какой еще нам найти выход тогда?
Отец бросил на меня взгляд. Я поднял большой палец руки вверх. Все шло как надо. Мне стало совершенно наплевать на то, что мы можем лишиться самого важного поставщика. Да, мы вложили много времени и сил в раскрутку его товара, но всему есть предел. Нельзя позволять никому, чтоб об вас вытирали ноги. Я был абсолютно готов к разрыву отношений. «Плевать, пошли они нахер, найдем нового поставщика, их сейчас развелось, этих производителей, как грязи, выкрутимся, лучше слупим с них причитающиеся бабки и быстро найдем другой товар», — решил я твердо для себя.
— По оплате… да, Асланбек Ахмедович, планируем… планируем, — отец чуть улыбнулся, я понял, почему, сам расплылся в улыбке. — Точно не скажу сколько, но ориентировочно в этом году еще тысяч сто-сто пятьдесят планируем вам отправить… Да, недоберем самую малость, около сотни, может быть, чуть больше… Да… хорошо, будем стараться, конечно, по-максимуму… Да, давайте так… Хорошо… да, отправим по-максимуму вам деньги, а там уже продолжим разговор… Хорошо, хорошо… до связи, всего хорошего!
Отец положил трубку, шумно выдохнул, сбросив давившее напряжение.
— Мда, — сказал он и принялся тереть лицо ладонями.
— Ну! — выпалил я нетерпеливо. — О чем договорились-то!?
— В общем, так… — отец встал из-за стола.
— Ну, пошли на кухню! Чай попьем, — махнул я рукой и пошел на кухню первым.
— Что? — уставилась на меня в коридоре мать. — Что-нибудь случилось?
— Да не, ма, нормально все! — ответил я на ходу.
Мы зашли в кухню, я поставил на плиту чайник и плюхнулся на стул.
— Ну! Чего он там тебе напел!? — я нетерпеливо уставился на отца, который прислонился спиной к подоконнику, сложил руки на груди и хмыкнул.
— Да, хитрый крендель этот Асланбек, — улыбнулся отец.
— Ну, чего он там!? — не терпелось мне.
— Да все нормально в принципе, — закряхтел отец и почесал затылок. — Начал он мне рассказывать, что не могут они нам выплатить премию, раз мы не выполнили свои обязательства, потом, поняв, что настроен я решительно, стал ласковый и добрый.
— Это после того, как ты сказал, что разрываем сотрудничество!? — выпалил я.
— Да, он сразу «о чем вы говорите, Анатолий Васильевич, как мы можем прекратить сотрудничество, так хорошо работаем, такие у вас продажи хорошие».
— О! Да понятно! Сразу начал петь дифирамбы! Вот хитрожопый мужик!
— Да, ловкий дядя…
— Ну, и чего!? Чего!? — перебил я тут же. — На чем остановились!? Про премию не говорили что ли!?
— Нет, до премии дело не дошло, — отец уперся ладонями в подоконник. — Но, я так понял, что он уже внутренне смирился с этой мыслью…
— … что деньги придется отдать! — закончил я фразу.
— Да, что деньги придется отдать, — кивнул отец.
Чайник закипел. Отец выключил конфорку.
— В общем, договорились мы с Асланбеком, что нам надо как можно больше проплатить им в этом месяце до конца года. Я сказал, что сто-сто пятьдесят мы сможем проплатить, больше вряд ли. И как подобьем сальдо на конец года и окончательные обороты, там уже решим, — подытожил отец.
— Ну, ты как думаешь, он настроен заплатить? — ёрзал я нервно на стуле.
— Думаю, да, — отец развел руками. — А куда ему, собственно, деваться-то?
— Ну, мало ли, — я пожал плечами, уже почти успокоившись.
Повисла пауза.
— Давай пить чай, — выдохнул я, хлопнул довольно рукой по столу.
К середине декабря стало окончательно ясно, что строящийся торговый центр не откроется перед Новым годом. Более того, было совершенно очевидно, что он не начнет работу и до весны. Мы нанесли визит к «монументальной тетке». Беседа вышла почти на повышенных тонах. Тетка неуверенно блеяла заготовленными фразами о том, что центр обязательно запустится в конце марта, что все внутренние работы закончат раньше, а на конец марта останется только внешнее благоустройство и укладка асфальта и тротуарной плитки. Мы ей не поверили.
— Жаба толстая! — вырвалось у меня, едва мы вышли из кабинета.
Хоть нам и не было никаких убытков от такой задержки, я уже был не рад, что мы ввязались в такое сомнительное дело.
К концу третьей недели мы собрали все, что смогли для оплаты «Люксхиму» — сто пятьдесят тысяч рублей — и оплатили. Тут же на следующий день получили по факсу све-рочную ведомость по взаимным расчетам за весь год. Выходило, что за год мы перечислили на счет производителя денежные средства на сумму 1493962 рубля 52 копейки. До суммы в миллион шестьсот мы недотянули самую малость — 106037 рублей 48 копеек. Мы подписали ведомость и отправили обратно.
Уважаемые партнеры!
Извещаем вас, что в связи с условиями Дополнительного Соглашения от 01.12.2002 года к Договору купли-продажи от 01. 09. 2002 года для выполнения взятого вами на себя объема продаж в 1600000 рублей (один миллион шестьсот тысяч рублей 00 копеек), вам необходимо внести дополнительно в кассу ООО «Люксхим» до 31.12.2003 года денежные средства в размере 106037 руб. 48 коп. (сто шесть тысяч тридцать семь рублей 48 копеек).
С уважением, директор ООО «Люксхим»
— Они там вообще охерели что ли!? — вытаращился я удивленно на отца, осознав в понедельник 22 декабря содержание только что пришедшего факса. Документ, ожидаемо, прислала секретарша, обоих директоров не было не месте.
— Ловкие ребята! Состряпали очередную отписку и самих как будто нет на месте! А что, удобно! Не придется отвечать на неудобные вопросы! — добавил я.
Меня затрясло. Такое издевательское отношение переходило уже все границы.
— Ты как хочешь, но я считаю, что надо самим забирать положенные нам деньги и заканчивать с этими мудаками работать! Пусть сами свое говно здесь продают! Найдем других производителей! Не в первый раз, — сказал я отцу, всучив ему бумажку обратно, и принялся мерить нервными шагами комнату.
— Мда, — произнес тот, еще раз читая текст, хмыкнул. — Вот ублюдки.
— Звони этому Асланбеку, я не знаю, что еще остается делать-то! — махнул я рукой на телефонный аппарат.
— Придется звонить, куда деваться, — отец хлопнул себя рукой по коленке. — Мда.
Ну, завтра позвоню, сегодня-то уже никто там трубку не возьмет.
Я остановился и глянул на отца, он на меня.
— Ну что, будем ставить ультиматум? — произнес я.
— Да, а куда деваться. Они к нам по-свински относятся, а мы их что, жалеть что ли будем!? — подытожил отец, откинул бумагу, встал и пошел на балкон курить.
В 9:00 следующего утра я как штык стоял подле отца и телефонного аппарата.
— Алло, — отец прокашлялся. — Алло, здравствуйте.
Мы сознательно решили сделать звонок в самом начале рабочего дня, чтобы точно застать директора на рабочем месте.
— Пригласите, пожалуйста, Асланбека Ахмедовича к телефону. (Пауза.) Да, Анатолий Васильевич беспокоит. (Пауза.) Да, переключите, пожалуйста. Жду. (Пауза.) Асланбек Ахмедович, доброе утро! — смущаясь, отец закашлялся, цыкнул. — Получили факс от вас вот на днях… (Пауза.) Да, все там понятно. Сверочные ведомости мы подписали, с цифрами согласны. Вопрос в другом. Я по поводу уведомления о том, что нам надо доплатить в кассу еще сто тысяч. (Пауза.) Да, там все понятно. Но мы же с вами уже обсуждали этот вопрос, и вы сказали, что вопрос с этой суммой в миллион шестьсот, якобы, уже решен, и нам надо просто перечислить вам максимально, сколько сможем и все. Я так понял это дело. А тут… (Пауза.) То есть вы хотите сказать, что планку в миллион шестьсот никто не отменял!? (Пауза.) Асланбек Ахмедович, мы же с вами вроде как все уже обсудили, я не понимаю, зачем вы так меняете свои слова, отказываетесь от них!? (Пауза.) Нет, вы отказываетесь от своих слов! Так как в прошлый раз вы говорили совершенно иное! (Пауза.) Вот послушайте… (Пауза.) Выслушайте меня, Асланбек Ахмедович! (Пауза.) Асланбек Ахмедович, вы мне дадите слово сказать или нет!? (Пауза.) Говорю, да! Говорю! Так вот! В прошлый раз вы сказали, чтоб мы не обращали внимания на цифру в миллион шестьсот тысяч, а просто отправили по-максимуму до конца года вам денег! Ведь так!? (Пауза.) Асланбек Ахмедович, так было дело!? (Пауза.) Ну, вы говорили эти слова или нет!