Два-три раза в неделю вечерами я продолжал кататься на «двойке». Успехи не были выдающимися, но отложенная память делала свое дело. Касаемо свободных дорог, я водил уже уверенно, а вот в настоящем городском потоке машин себя еще не пробовал.

Однажды выпал свободный от работы день. Он случился так неожиданно, что я не знал чем заняться. Решение созрело быстро. Я выкатил «двойку» со стоянки, отстучав колесами по бетонным плитам, пропустил на кольце машины справа и влился в общий поток. Солнце стояло в зените и пекло через крышу салон нещадно. Я включил магнитолу на первой попавшейся радиостанции. Сначала долго катил по прямой широкой улице с двумя полосами в каждую сторону. Улица Т-образно уперлась в крупную городскую магистраль. Я дождался слева разрыва в густом потоке машин и по разгонной полосе выехал вправо по направлению к центру. Здесь движение было значительно плотнее. Если на предыдущей улице я еще волновался, то тут успокоился совсем, почувствовав общий с потоком ритм движения. Ни разу нигде не запнувшись и не заволновавшись, я доехал до самого центра города. В этот момент у меня появилось «водительское зрение». Я перестал обращать внимание на все, что не касалось уличного движения, глаза стали избирательно видеть лишь нужное — вот светофор, вот знак, позади серебристый новенький «Форд Фокус» постоянно жмется близко, чуть впереди пешеход норовит перебежать дорогу. Я испытывал совершенно новое ощущение.

Обратно я доехал без приключений. Поставил машину на стоянку и в состоянии легкой эйфории зашагал домой.

В июле городская жизнь замерла, боясь пошевелиться лишний раз в горячем мареве воздуха. Работа снова вошла в однообразный ненапряженный ритм, посреди недели один день, обычно среда, оставался свободным от дел. В самом начале июля в такой день я покатил на «двойке» за город на речку. Два часа дня, середина недели — речной пляж полон. Я зашел в воду, освежился, вернулся на песок и пошел вдоль пляжа, чувствуя, как жаркое солнце приятно слизывает с моего тела речную влагу.

Через десять минут ленивой прогулки я наткнулся на Вовку. Тот сидел на покрывале и грыз семечки, смачно отплевываясь шелухой в песок. Рядом сидела миловидная девушка. «Жена, наверное», — решил я.

— Ооо! Какие люди! — зарычал Вовка, отбросил семечки и протянул мне руку.

Мы обменялись рукопожатием, я поздоровался с девушкой. Вовка представил жену. Та поздоровалась излишне скромно и принялась растерянно смотреть то на меня, то куда-то в сторону своими большими выразительными голубыми глазами.

— А вы чего тут делаете? — сказал я.

— Да вот, с женой решили съездить позагорать и искупаться! Чего дома-то сидеть!?

— ответил Вовка и разгрыз семечку.

— Так вроде бы середина недели, ты выходной что ли? — удивился я.

— Ну да, отгул у меня, я ж в субботу был ответственным на базе, теперь отдыхаю…

Мы болтали ни о чем. Попутно я разглядывал Вовкину жену. Мне было любопытно. В ней определенно «что-то» было. Больше всего мне всегда нравилось в женщинах именно это «что-то». Совершенно неуловимая вещь. Ни потрогать, ни понюхать, ни попробовать на вкус. Нечто абстрактное. Но тестостерон цепляется за это «что-то» сразу, выделяя девушку из толпы.

Я продолжал ее разглядывать. Стройная фигура. Очень стройная. Красивые ноги. Красоту женским ногам всегда придают развитые икры. Если их нет, уже не то. Аккуратные и классические черты лица. Крупные глаза, красивые брови, высокий лоб, старательно собраны назад в хвост каштановые волосы, прямой аккуратный нос, изящный рот. Черты лица были достаточно тонкие, чтобы назвать их изящными, но не настолько, чтоб проявилась в них жеманность. Этой черты в ней не было. Что важно. Жеманность — признак женской глупости. Умные никогда не жеманничают. Им это не зачем, они знают себе цену, а не набивают.

Мне нравилась ее легкая рассеянность, интерес ко всему вокруг и одновременно отрешенность. Ощущалось, что она, то тут, то где-то в другом месте, далеко. Будто то включалась, то выключалась — глаза то вспыхивали, то потухали.

«Как интересно», — подытожил я и вернул внимание на Вовку. Тот все тарахтел о чем-то фоном, я отвечал механически. Изучать его жену было гораздо увлекательнее. Нет, я не думал о ней как о женщине в физиологическом плане. Хотя, она мне нравилась. То, чем я занимался, было намного увлекательнее. Утоление любопытства. Как у ученого, который среди кучи камней, нашел действительно стоящий и им увлекся.

«Они совсем не пара», — мелькнула в голове новая мысль.

Я что-то вновь или сказал или ответил Вовке и внимательно посмотрел на него. Вовку с ног до головы выдавала простота. Внутренняя загадка в нем отсутствовала.

«Что же ее могло в нем привлечь?», — принялся я разгадывать девушку дальше, но ответ мне так и не дался. Интересно жизнь людей соединяет вместе. Иногда смотришь, совсем не подходят люди друг другу. А почему вместе? Непонятно.

— Так, а чо ты на машине что ли!? — оживился Вовка.

Я кивнул, сказал, что приехал на «двойке».

— Ого! Так у тебя еще машина есть кроме «газели»!? — вытаращился тот на меня, раскрыв рот. — Буржуууй!

Я улыбнулся, хмыкнул. Девушка улыбнулась уголками рта. Сам Вовка защерился, довольный собой, бросил взгляд на жену, грубо приобнял ее, будто встряхнул на секунду, глянул на меня, сказал: «Ну чё, может обратно тогда и нас захватишь с женой-то!?»

— Да, довезу, конечно! — кивнул я.

Через пару часов мы выехали обратно в город. Пришлось ехать через центр, Вовка жил где-то там. Всю дорогу мы с ним болтали, вернее, шумел мне в ухо с заднего сидения Вовка, а я рулил и поддакивал. Девушка сидела рядом с мужем и молчала. Я высадил их на крупном оживленном перекрестке, распрощался с парочкой и покатил домой. Идя уже со стоянки, я понял, что доволен собой — столько времени провел за рулем во второй поездке, а Вовка даже не заметил, что я водитель-новичок.

В бизнесе ситуация стала более-менее стабильной. Единственное, что меня озадачивало — задержка с очередным заказом от менеджера «Пушка». Его скрупулезность и точность в работе успела стать даже некоторым эталоном для меня среди клиентов. По всем прикидкам звонок должен был случиться еще неделю назад, а тут тишина. Наши успехи стали значительны — мы заполнили синькой «Карда» едва ли не три четверти рынка города и окрестностей. Никакая другая синька не имела такого сбыта. И продажи продолжали расти. Мы быстро становились монополистами. Этот фактор сыграл свою роль — отец предложил поднять цену. Я даже не задумывался о таком шаге. Мы стабильно торговали синькой по цене на треть ниже конкурентов. Я настолько свыкся с существующей ценой, что когда отец озвучил свою мысль впервые, я удивился. Отец привел свои доводы, они звучали разумно. Я выслушал их, мы некоторое время спорили о плюсах и минусах такого шага. Я говорил о том, что цена уже сложилась, все к ней привыкли, и что нет смысла без надобности «ломать» рынок. Отец говорил о возможности получения дополнительной прибыли. Я упорствовал в том, что такое повышение будет сложно объяснить, ведь производитель не собирался повышать отпускные цены. Нам пришлось бы сочинить красивую байку, что мне делать совсем не хотелось. Мысль о дополнительной прибыли меня не сильно впечатляла, длительная устойчивость нашего положения — вот что мне виделось важным. Будут ли у повышения цены негативные последствия? Как их предугадать? Отец продолжал настаивать, приводя обезоруживающие доводы. Я начал колебаться, вспомнил слова одного из менеджеров оптовых баз — если товар начинает нравиться покупателям, то цена уже не играет большой роли, товар будут брать. В них было зерно истины. Негативные последствия нам могли устроить лишь конкуренты, но их у нас почти не было. Оставалось лишь придумать правдоподобную причину повышения цены.

Отец настаивал.

Я согласился.

В самом начале июля директор «Карда» проезжал через наш город и решил познакомиться очно. Встреча произошла за городом на трассе на территории одного из мотелей. Я и отец сели в «двойку» и поехали. Со стороны встреча выглядела как знакомство контрастов: директор фирмы-производителя — респектабельный мужчина в дорогом кремовом костюме и белоснежной рубашке на новехоньком бежевом «Пассате» и мы — одетые буднично по-рабочему на старой крашеной «двойке». После приветствий и рукопожатий директор пригласил нас в свою машину. От красоты «Пассата» я впал в тихое ликование и тут же сел спереди, не оставив отцу выбора. Само общение я запомнил смутно. Виной всему был «Пассат», первая новая современная иномарка, в которую я вообще сел. Едва сдерживая эмоции, я принялся разглядывать салон машины. «Пассат» выглядел фантастически, все в салоне было идеально — обивка, ткани, кнопочки, светящиеся индикаторы и приборы. Я потерял дар речи. После отечественных машин салон «фольксвагена» казался мне внутренностями космического корабля будущего. Отец с директором вели диалог, я иногда вставлял фразы, при этом незаметно щупая в салоне все подряд. По поведению директора «Карда» было заметно — он старается произвести впечатление и выглядеть в наших глазах значимым. Это было несложно — отец выглядел еще нормально: летние брюки, рубашка; я же выглядел разгильдяйски — футболка, шорты и пыльные шлепанцы.