Менеджером в «Пушке» оказался высокий брюнет, ростом под сто восемьдесят, спортивного телосложения, жилистый, с жесткими чертами лица. «Нечестный, скрытный, с таким надо быть осторожней», — вынес я внутренний вердикт при первом контакте.

Мы обменялись крепким рукопожатием. Диалог случился короткий и продуктивный — я показал прайс-лист, менеджер в долю секунды оценил его, сказал, что синька ему интересна, остальное нет, и заказал десять упаковок. Опытный в торговле, диалог он вел сам, отказавшись тут же от условия реализации, сказал, что оплата будет по факту поставки каждой партии и сразу взамен выбил из нас скидку в семь процентов.

На следующий день и «Саша» и «Пушок» получили заказанный товар.

Мобильный телефон, отрабатывая затраченные на него деньги, стал принимать входящие звонки. Звонил менеджер «Арбалета» — просил синьку; звонил Миша из «Мангуста» — просил синьку; звонили все, начиная с первой минуты рабочего дня. Едва очередной заказ был принят, как отец основательно приступал к выписыванию накладных — он садился за стол, брал два бланка, клал между ними копировальный листок и, старательно выводя буквы, размеренным министерским почерком выписывал заказ одной строчкой. Я наблюдал за движениями руки отца, его взглядом, мимикой и ловил себя на мысли, что он получает удовлетворение от самого ритуала — отец будто отписывал клиентам нечто нужное им, проецируя «нужность» на себя.

«Арбалет» и «Мангуст», как и ожидалось, поглощали четыре пятых синьки, продажи в прочих фирмах сильно отставали. Новые клиенты повели себя в сезон по-разному. Сергей из «Саши» стабильно заказывал по десять упаковок в неделю, в первые две недели апреля — самый пик сезона — заказал оба раза по пятнадцать, а после вернулся снова к десяти. Звонил ему регулярно я, от Сергея инициатива не шла, он сделал лишь пару звонков за все время. Я и к графику его работы не сразу приноровился — если я звонил до одиннадцати утра, то трубку в «Саше» всегда брала девушка и отвечала «Сергея еще нет»; если же я звонил после часа-двух, то женский голос отвечал мне «Сергей уже уехал». Методом тыка я уяснил, что застать Сергея в офисе наверняка можно лишь с одиннадцати до часу.

Менеджер «Пушка», наоборот, звонил сам, а когда звонил я, то всегда был на месте и сразу брал трубку. Я быстро проникся его деловой хваткой. Но у каждой медали две стороны. И обратная сторона менеджера «Пушка» проявилась скоро. Через три дня после первой пробной партии наш сотовый зазвонил.

— Да, алло!? — взял трубку я.

— Рома, привет! — раздался его бодрый и четкий голос. — Ты нам на днях синечку завозил десять упаковок, так вот она у нас уже закончилась. Сможешь еще подвезти!?

— Как быстро она у вас закончилась! — обрадовался я скорому заказу, ответно поздоровался. — Это хорошая новость! Да, смогу подвезти, конечно, тебе сколько!?

— Давай тридцать коробок, если есть!

— Есть конечно! — сказал я и пообещал привезти в тот же день.

«Синечку», — пронеслось в моей голове слово по окончании разговора. Я едва уловимо напрягся, прислушиваясь к мимолетному ощущению. Товар мы отвезли.

— Рома, привет! Давай еще синечки семьдесят упаковочек! — раздался через неделю в конце марта в телефоне вновь бодрый голос менеджера «Пушка».

Заказ мы исполнили на следующий день. «Синечка, упаковочка», — закрутилось в моей голове. Слова как слова. Вроде как. Но эти слова странно цеплялись за мое сознание, будто царапая своей мягкостью. Еще через неделю мы снова отвезли семьдесят упаковок в «Пушок». Товар отвезли в два рейса, тридцать пять упаковок — максимум, что вмещал салон «двойки». Если заказ случался на сто упаковок, то отвозили мы его в три рейса, если пятьдесят — то в два. При максимальной загрузке бедная «двойка» садилась на задний мост и терпеливо ползла под весом груза и обоих нас к клиенту.

Сезон синьки пролетел быстро. Близились майские праздники, они были очень кстати — за два месяца ударного труда мы вымотались с отцом сильно и продали почти все. На складе осталось чуть более ста упаковок. За сезон чистыми только на синьке мы заработали около восьмидесяти тысяч и на остальном ассортименте еще тридцать. Продажи росли, «двойка» трудилась уже на пределе, мы задумались о покупке «газели». На новую денег не хватало, а вот на подержанную двух- или трехлетнюю как раз. На ее покупку мы могли выделить сто-сто десять тысяч — весь сезонный доход.

За время майских праздников пришла неприятная новость — производитель чипсов с июня прекращал с нами работу, на его продукцию начинался сезон на юге страны, а мощности производства были невелики. «Жаль, неплохо сработались», — подумал тогда я и, в который раз, занялся поиском новых поставщиков. Бизнес все еще «висел на соплях», держась на единственной сильной товарной позиции.

Поставщика я нашел быстро, за неделю. В Ростове-на-Дону небольшая фирма производила разное, совершенно не стоящее внимания, но одна позиция меня заинтересовала — чистящая паста. В нашем городе это средство продавалось большими объемами. По условиям работы с производителем договорились мы быстро. Но возникла проблема — своего транспорта у производителя не было, а нанимать машину выходило уже дорого. Как быть? Мы задумались, понимая, что попали в тупик, но вопрос решился сам собой.

Мы купили «газель»!

Радости было через край. Для нас с отцом случилось эпохальное событие. Больше четырех лет мы шли к нему. Сама же покупка случилась буднично. В третью неделю мая отец нашел по объявлению в газете приемлемый вариант — за почти двухлетнюю машину с пробегом всего в сорок тысяч километров просили сто пятнадцать тысяч рублей. Мы планировали уложиться в сто пять, но за такие деньги предлагались машины на год-два старше и с пробегом под сотню. Позвонив по объявлению, мы договорились о встрече.

«Г азель» оказалась в хорошем состоянии, но, поняли мы, побывала в небольшой аварии — поперек лобового стекла шла вертикальная трещина; левая фара оказалась клееной; на капоте под трещиной размером в три ладони красовалась неаккуратно выровненная закрашенная вмятина. Цвет покраски не совпадал по тону с заводским цветом кабины. В остальном машина была в порядке. Фару, капот, лобовое стекло — их можно было заменить недорого и без проблем. Мы попробовали сбить цену. Не вышло. К восьмидесяти тысячам на руках вместо планируемых пятнадцати, отцу пришлось снять со своей сберегательной книжки все накопленные пенсионные деньги — тридцать тысяч. Еще пятерку мы наскребли в самый последний момент. День выдался под стать настроению от покупки — пятничным, солнечным и теплым. Лето приближалось неумолимо. К обеду мы стали счастливыми обладателями «газели». Я вел себя так же, как и при покупке сотового телефона — пока отец вел «газель» домой, я осматривал салон. Нам досталась практически новая машина. Удобные кресла, высокая посадка. Было непривычно и приятно смотреть в окно на проезжающие рядом легковые машины сверху вниз. После тесной «двойки» кабина «газели» казалась огромной и просторной. У машины были две внешние особенности. Первая — заниженный на треть метра тент. Предыдущие хозяева подрезали несущие дуги, чтоб машина могла заезжать в стандартный гараж. Вторая — руль от «БМВ». Он оказался чуть меньше стандартного руля и намного удобнее. Правда, крутить такой руль без гидроусилителя оказалось труднее. Мы отогнали «газель» на ту же стоянку через дорогу у дома, на какую после зимовки в складе вернулась и «двойка».

Уже на следующей неделе мы покатили на «газели» в Ростов-на-Дону. Довольно опрометчивое решение, пуститься в путь длинной почти в шестьсот километров на машине, которую еще не знаешь. Попутно решили, наконец, рассчитаться за давно проданный товар и с бывшим владельцем «Эльбруса». Отец позвонил ему, сообщил дату нашего приезда в Ростов и предложил тому подъехать из Краснодара за деньгами. Все мыслимые сроки возврата долга уже прошли, чужие деньги жгли мне руки, и пользоваться терпением человека и дальше совсем не хотелось.

В шесть утра в среду 29 мая мы выехали на юг. День обещал быть прекрасным. Солнечный диск уже час как взошел и висел на востоке над гребенкой крыш городских многоэтажек. «Газель» шустро бежала по улицам сонного города, обгоняя полупустые троллейбусы. Я разглядывал в окно толпящихся на остановках людей. Мои мысли радостно вернулись к факту покупки «газели». Смакуя глазами каждую деталь, я вновь принялся разглядывать кабину машины. Мне нравилось все, даже трещина в лобовом стекле. Мы быстро оставили город позади и покатили по широкой трассе. Проблемы начались через час монотонной езды на скорости около ста — машина стала греться. Стрелка на приборе температуры двигателя подползла к красной зоне, мы вынужденно остановились. Отец открыл капот и задумчиво уставился внутрь. Я, будучи совершенным профаном в машинах, просто стоял в стороне. Отец проверил уровень масла, воды — все было в норме. Мы выждали полчаса, двигатель остыл, поехали дальше и через полчаса снова остановились, двигатель почти кипел. Отец повторно полез под капот, я, стараясь не нервничать, стоял поблизости. Почти сразу оба закурили. Мимо потоком проносились фуры, обдавая нас теплой волной упругого воздуха. Причина перегрева не нашлась. Мы, решив заехать в ближайшую мастерскую, выждали полчаса и продолжили путь медленнее. Стрелка температуры воды крадучись поползла вверх.