34

Безмолвно, грустно, в стороне,Подняв глаза свои к луне,Подруге дум любви мятежной,Прекрасный юноша стоял, —Цветок для смерти слишком нежный!Он также Измаила ждал,Но не беспечно. Трепет тайныйПорывам сердца изменял,И вздох тяжелый, не случайный,Не раз из груди вылетал;И он явился к Измаилу,Чтоб разделить с ним – хоть могилу!Увы! такая ли рукаВ куски изрубит казака?Такой ли взор, стыдливый, скромный,Глядит на мир, чтоб видеть кровь?Зачем он здесь, и ночью темной,Лицом прелестный, как любовь,Один в кругу черкесов праздных,Жестоких, буйных, безобразных?Хотя страшился он сказать,Нетрудно было б отгадать,Когда б… но сердце, чем моложе,Тем боязливее, тем строжеХранит причину от людейСвоих надежд, своих страстей.И тайна юного Селима,Чуждаясь уст, ланит, очей,От любопытных, как от змей,В груди сокрылась невредима!

Часть третья

She told nor whence, nor why she left behind

Her all for one who seem'd but little kind.

Why did she love him? Curious fool! – be still —

Is human love the growth of human will?..

Lara. – L. Byron.[5]

1

Какие степи, горы и моряОружию славян сопротивлялись?И где веленью русского царяИзмена и вражда не покорялись?Смирись, черкес! и запад и восток,Быть может, скоро твой разделит рок.Настанет час – и скажешь сам надменноПускай я раб, но раб царя вселенной!Настанет час – и новый грозный РимУкрасит Север Августом другим!

2

Горят аулы; нет у них защиты,Врагом сыны отечества разбиты,И зарево, как вечный метеор,Играя в облаках, пугает взор.Как хищный зверь, в смиренную обительВрывается штыками победитель;Он убивает старцев и детей,Невинных дев и юных матерейЛаскает он кровавою рукою,Но жены гор не с женскою душою!За поцелуем вслед звучит кинжал,Отпрянул русский, – захрипел, – и пал!«Отмсти, товарищ!» – и в одно мгновенье(Достойное за смерть убийцы мщенье!)Простая сакля, веселя их взор,Горит, – черкесской вольности костер!..

3

В ауле дальнем Росламбек угрюмыйСокрылся вновь, не ужасом объят;Но у него коварные есть думы,Им помешать теперь не может брат.Где ж Измаил? – безвестными горамиБлуждает он, дерется с казаками,И, заманив полки их за собой, Пустыню усыпает их костями,И манит новых по дороге той.За ним устали русские гоняться,На крепости природные взбираться;Но отдохнуть черкесы не дают;То скроются, то снова нападут.Они, как тень, как дымное виденье,И далеко и близко в то ж мгновенье.

4

Но в бурях битв не думал Измаил.Сыскать самозабвенья и покоя.Не за отчизну, за друзей он мстил, —И не пленялся именем героя;Он ведал цену почестей и слов,Изобретенных только для глупцов!Недолгий жар погас! душой усталый,Его бы не желал он воскресить;И не родной аул, – родные скалыРешился он от русских защитить!

5

Садится день, одетый мглою,Как за прозрачной пеленою…Ни ветра на земле, ни тучНа бледном своде! чуть приметноОрла на вышине бесцветной;Меж скал блуждая, желтый лучВ пещеру дикую прокралсяИ гладкий череп озарил,И сам на жителе могилПеред кончиной разыгрался,И по разбросанным костям,Травой поросшим, здесь и тамСкользнул огнистой полосою,Дивясь их вечному покою.Но прежде встретил он двоихНедвижных также, – но живых…И, как немые жертвы гроба,Они беспечны были оба!

6

Один… так точно! – Измаил!Безвестной думой угнетаем,Он солнце тусклое следил,Как мы нередко провождаемГостей докучливых; на немЧеркесский панцырь и шелом,И пятна крови омрачалиМестами блеск военной стали.Младую голову СелимВождю склоняет на колени;Он всюду следует за ним,Хранительной подобно тени;Никто ни ропота, ни пениНе слышал на его устах…Боится он или устанет,На Измаила только взглянет —И весел труд ему и страх!вернуться

5

Она не сказала, ни откуда она, ни почему она оставилаВсе для того, кто, казалось, с ней тоже был неласков.Почему она любила его? Пытливый глупец! Молчи:Разве человеческая любовь рождается по воле человека?Лара. Л Байрон. (Англ.)