17 . Тотчас провозглашает он уничтожение святых икон[61] и требует [17] от патриарха (это был Никифор[62] ) скрепить указ собственноручной подписью, если только он не хочет отправиться в изгнание. А тот, и по другим признакам заключивший об отвращении царя к божественному, счел лучше отправиться в ссылку, а не оставаться с царем, и остался верен осужденному учению[63] . И вот в дни божественной пасхи получил Феодот Каситера[64] в награду патриарший престол. Не обойдем молчанием и следующего доказательства. Никифор – первый в священстве просил у Льва посредством священного свидетельства подтвердить свое согласие с Божьей верой. А тот сразу его представить отказывался и откладывал до времени, когда окончательно будет провозглашен императором, и объяснял отсрочку тем, что от рождения привержен еретическому безумию[65] .

18 . Но есть и другое доказательство, куда более ясное. Когда впервые он был провозглашен императором и на его проклятую голову нужно было возложить корону (а должен был это сделать патриарх), тот подошел, но прикоснувшись, ощутил не мягкие волосы, как должно было, но тернии и колючки; он уколол руку, словно о жало, и был пронзен болью[66] . Это, однако, случилось раньше. А тогда, подчинившись вынесенному приговору, отправился в путь изгнанный патриарх и, как рассказывают, отплыв на грузовом судне далеко от берега, увидел в одном месте издали блаженного Феофана, воскурениями и светильниками почитаемого, торжественным шествием в благой своей вере шествующего. Как и должно, вознеся ему хвалы, в молитвах препоручив его Богу, он как бы воздел ввысь руки и обнял его, издали посылая прощальный поцелуй. А когда кто-то из спутников спросил, кому он его предназначает с такой горячностью и пылом, сказал пророческим голосом: «Исповеднику Феофану, настоятелю монастыря Агра»[67] . Так все вскоре и случилось. Сам он его больше не увидел, Феофан же надел венец исповедничества. Это о патриархе.

19 . Лев заложил столь успешное начало своего царствования, таким образом распорядился церковью, как никто другой болея честолюбием, принялся за государственные дела: словно оса, никогда не расстающаяся со своим жалом, он сам упражнял свое воинство, во многих местах Фракии и Македонии собственными стараниями возвел от основания города и объезжал земли, дабы вселить страх и ужас во врагов. Потому-то, как рассказывают, и сказал после его кончины святой Никифор, что не только злодея, но и радетеля общего блага потерял город в его лице. Весьма волновался он о чинах и должностях, причем не только о гражданских, но и воинских. Сам он был выше сребролюбия и потому из всех предпочитал людей неподкупных и отличал всех по доблести, а не богатству. Он хотел прослыть любителем правосудия, однако на деле им не был, впрочем, не был ему чужд, сам восседал в Лавсиаке[68] и многие судебные дела рассматривал самолично.

Как-то раз подал ему жалобу один человек по поводу похищения его жены, будто похитил знатный муж его жену и что сколько не докучал я эпарху, ответа не удостоился. И вот он повелел тотчас представить ему эпарха и, когда удостоверился, что так все и было, осудил его, сместил с должности, излил на него немало гнева, а прелюбодея велел предать [18] закону. Однако всем этим он хотел подольститься к народу и как бы покупал его расположение.

20 . А вот против веры безумствовал он ужасно, так что почитал дурным даже поминать имя Божие. Так, клятвенно скрепляя тридцатилетний мир с гуннами, именуемыми болгарами, и заключая мирные соглашения[69] , когда должен был их подтвердить и упрочить, ни одной из наших клятв он не воспользовался, не призвал в ручатели и свидетели дел и слов ни Бога, ни силы небесные, ни Матерь христову и Божию во плоти, но, словно варварская душа, не знающая богопочитания, призвал в свидетели собак и тех, кому приносят жертвы не ведающие закона племена, и даже отрезал и не побрезговал взять в рот в подтверждение договора то, чем они нажираются[70] . И доверил он им христианскую веру, в которую предстояло им, как и положено, перейти с нашей помощью[71] . И за то, что, по словам Господа, метал он бисер веры перед свиньями[72] и влагал его им в уста, заслуживает отвращения сей нечестивец. А за то, что властитель ромейского царства и государства во всенародном театре[73] при стечении множества верных и неверных позволял посвящать себя в их обряды и таинства, достоин он вечного червя и адского пламени. И где только ни находил он людей, блюдущих истинное учение, истязал их жестоко и страшно. Кроме того, он сколачивал и собирал отряды и полки единоверцев, держал их при себе и осыпал милостями. Был в их числе и Иоанн Грамматик, человек ничему доброму не обученный. Этим-то людям и велел Лев написать сочинение, провозглашавшее дерзкую и мерзкую веру, а потом двинулся в поход на божественные иконы. Вдохновлял же, раздувал его пыл и как бы возносил ввысь (легок был умом царь и ни в чем разумом не руководствовался) начальник святого воинства и дворцового клира. Издавна подстерегал он Льва, словно из засады, как Протея мечтал поймать его, и когда как-то в церкви во всеуслышание провозглашали божественные слова: «Итак, кому уподобите вы Бога? И какое подобие найдете ему? Идола отливает художник, а золотильщик покрывает его золотом»[74] , – он потихоньку подошел и, выступив вперед, сказал: «Разумей, царь, что говорит святое речение, да не раскаешься ты в начинаниях своих. Выбрось прочь образы, лишь по видимости святые, держись веры тех, кто их не почитает». Речи эти неразумные, как я уже говорил, разгорячили царя, возгорелся он своей несчастной душой и на благочестивых обрушил все свое безумие, а нечестивых обрек на справедливый гнев Божий. Он вызвал указами из других стран всех архиереев, соблазнял их, дабы сделать послушными своей воле, не допустил до патриарха и многим уготовил прекрасное мученичество, из-за того что не повиновались ему[75] .

61

См.: Doеlger F. Regesten der Kaiserurkunden des ostroemischen Reiches. Berlin; Muenchen, 1924. Bd. 1. N 394 (около марта 815 г.).

62

Имеется в виду страстный сторонник иконопочитания патриарх Никифор (806—815). Никифор – известный писатель, автор двух исторических и ряда теологических сочинений, главным образом направленных против иконоборцев. Сохранилось житие патриарха Никифора, написанное Игнатием Диаконом. О Никифоре см.: Alexander P. The Patriarch Nicephorus of Constantinople. Oxford, 1956.

63

Патриарх Никифор был низложен в марте 815 г. Он отправился в ссылку, где и прожил до 828 г.

64

Феодот Каситера – Феодот I Мелисин, константинопольский патриарх 815—821 гг. Феодот – сын патрикия Михаила Мелисина, чья сестра была женой императора Константина V. Согласно Георгию Монаху (Georg. Mon. II, 777.11), Феодот был совершенно необразован и «безгласней рыб».

65

Вопрос о том, подписывал или не подписывал Лев документ о своем согласии с догматами православной веры, по разному освещается в источниках и соответственно в современной научной литературе. Согласно анонимному автору (Scr. inc. 340.19 сл.), Лев перед венчанием на царство собственноручно написал обещание не выступать против церкви и ее догматов. О письме будущего императора патриарху, выражающем согласие с православием, сообщает и Феофан (Theoph. 520.20 сл.). По «Житию патриарха Никифора» (PG 100, col. 145 сл.), патриарх составил для подписи Льву документ, подписание которого будущий царь отложил до восшествия на престол. Однако и после интронизации ставить свою подпись отказался (похоже у Генесия: Gen. 20.3 сл.). Не исключено, что истина «по частям» содержится в обеих версиях: Феофан и анонимный автор говорят о каком-то частном письме Льва к патриарху, Игнатий Диакон и Генесий – об официальном документе. Подробней см.: Martin Е. J. A History of the Iconoclastic Controversy. London, 1930. P. 161 ff.

66

О колючках, обнаруженных патриархом на голове Льва, сообщается и в «Житии Никифора» (PG 100, col. 77 сл.). Не исключено, что церемония возведения на престол Льва изображена Константином Багрянородным в сочинении «О церемониях византийского двора» (см.: Doеlger F. Рец. на кн.: Ostrogorsky G., Stein Е. Krönungsurkunden des Zeremonialbuches //BZ. 1936. Bd. 36. S. 150).

67

Речь идет о Феофане Исповеднике, продолжением «Истории» которого и является настоящее сочинение. За сопротивление иконоборческой политике Льва V церковь признала его «исповедником», т. е. святым, не принявшим мученической смерти. Феофан был основателем монастыря του μεγαλου Αγρου (Большого Поля) на острове Калоним.

68

Лавсиак – одна из богато декорированных палат Большого дворца (см.: Ebersolt J. Le Grand Palais de Constantinople. Paris, 1910. P. 93 suiv.).

69

Имеется в виду тридцатилетний мир с болгарским ханом Омуртагом (Doеlger F. Regesten... Bd. 1, N 393). Заключение этого мирного договора с болгарами датируется разными исследователями по-разному во времени между 814 и 820 гг. (см. об этом: Дуйчев И. Одна из особенностей ранневизантийскпх мирных договоров // ВВ. 1959. Т. 15. С. 64; Lemerle P. Thomas le Slave. P. 280).

70

О том же пишет и Игнатий Диакон в «Житии Никифора». При заключении мира с гуннами (болгарами) Лев поступал по варварским обычаям, т. е. совершал магические действия, символизирующие заключение мира: лил воду из блюда на землю, собственноручно поворачивал конские седла и т. п. Напротив, болгарам разрешалось «пользоваться нашими обычаями» (PG 100, col. 144). О клятвах, которые приносят при заключении мирного договора язычники-болгары, см.: Дуйчев И. Славяно-болгарские древности IX в. // Bsl. 1950. Т. 11, N 1. С. 14, прим. 49.

71

Продолжатель Феофана пишет спустя почти полтора столетия после излагаемых им событий и потому знает о грядущем принятии болгарами христианства (см. с. 142).

72

Матфей 7.6.

73

Под «театром» византийские авторы обычно имеют в виду ипподром.

74

Исайя 40.18.

75

О возрождении иконоборчества, открывшем так называемый «второй период» иконоборчества, наш автор говорит скороговоркой. В общих чертах события развивались следующим образом (их можно восстановить на основании свидетельств уже цитированного нами анонимного автора и некоторых житийных писателей): весной 814 г. будущий патриарх Иоанн Грамматик (человек наиболее образованный в окружении императора, чьи ученые занятия доставили ему славу мага и чародея) с помощниками принялись разыскивать в разных библиотеках доводы в пользу недопустимости почитания икон. К декабрю императорское задание было выполнено. Подготовленное сочинение (упомянуто в нашем тексте!) представляло собой, видимо, сборник цитат из Священного писания и отцов церкви и до нас не дошло. Затем царь предложил патриарху Никифору публичный диспут, но получил отказ, поскольку ортодоксальная церковь предпочла уклониться от споров по существу и продолжала придерживаться постановления Никейского собора 787 г., осудившего иконоборчество. В Константинополе начались выступления солдат против иконопочитания. Несмотря на них, позиция патриарха оставалась твердой. Это привело в конце концов к замене патриарха (см. прим. 63). На синоде, собравшемся вскоре после низложения Никифора в апреле 815 г., иконоборчество окончательно восторжествовало. О жестоких преследованиях Львом иконопочитателей рассказывается в ряде источников. В числе пострадавших оказался и знаменитый Феодор Студит (подробнее об этих событиях см.: Alexander P. The Patriarch... Р. 136 ff.; Martin E. A History... P. 163 ff.). Что касается замечания нашего автора о том, что царь вызвал из других стран архиереев, которых, однако, не допустил к патриарху, то речь здесь, видимо, идет о событии, зафиксированном Генесием (Gen. 20.16 сл.), согласно которому в 814 г. Лев пригласил к себе ряд епископов издалека, с которыми совещался во дворце и которых убеждал отречься от иконопочитания. К патриарху епископов он не пустил. Отказавшихся подчиниться его воле царь заключил в тюрьму (ср. в «Житии Никифора»: PG 100, col. 81). В рассказе Продолжателя Феофана последовательность событий смещена.