Книга I.

Лев V

1 . Отечеством же упомянутого Льва была Армения, а вот род свой он вел с одной стороны от ассирийцев, а с другой – от армян, тех, что в преступном и нечестивом замысле пролили кровь своих родителей, были осуждены на изгнание и, живя беглецами в нищете, выродили этого зверя[1] . Только Лев достиг юношеского возраста, как сменил отечество на селение Пидру, расположенное в феме Анатолик. Там он возмужал и был сопричислен к самым воинственным и кровожадным и обрел славу храбреца. Бразды и правления держал тогда Никифор (тот, кто доставил трофей болгарам[2] ), он-то и отправил единовластным стратигом Вардана по прозвищу Турок и ввиду его воинской храбрости и прочих выдающихся достоинств доверил ему заботу и попечение над пятью восточными фемами[3] . Вардан же, стремясь одолеть врагов и каждодневно мечтая о царской власти, включил в число слуг того самого Льва, о котором говорится, ибо он и видом был устрашающ, и ростом огромен, а речью казался изыскан. То ли незадолго до этого, то ли немного позже он сделал то же самое с Михаилом Травлом и Фомой с озера Газура, людьми низкими и скромными, только что ставшими известными воинским начальникам[4] .

2 . Они оба были преданы Вардану и возлагали на него все свои земные надежды. А тот, мечтая о царской власти, поведал о своем намерении и желании одному мужу, монашествующему и проживающему в Филомилии, и просил возносить Богу просительные молитвы, дабы направил его шаги и даровал царскую власть[5] . Но выслушав такое, монах сразу же: «Не замахивайся на такое дело, Вардан, ничего из него не выйдет, кроме загубленного имущества, вырванных глаз и всякого несчастия, и если хочешь слушаться совета, отступись как можно скорее и, раз так обстоят дела, не помышляй о власти». При этих словах Вардан исполнился печалью и мраком и покинул хижину, полный горячи отчаяния. Но увидев, как упомянутые выше мужи – Лев, Михаил и Фома подводят своему [8] хозяину коня, монах велел стратигу вернуться, и тот в мгновение ока вернулся рассчитывая услышать нечто новое и неожиданное. Но монах вновь попросил Вардана оставить опасные планы и не менять на беды в будущем благополучие в настоящем. А про тех людей вещей речью утверждал и свидетельствовал, что первый и второй, а не ты, овладеют столь желанной тебе царской властью, а третий сподобится лишь провозглашений и славословий, а больше не преуспеет и только погубит свою душу[6] . Слова монаха уязвили Вардана в самую душу, краска хлынула ему в лицо, и он, ругая и понося монаха, направился домой, а тем людям передал касающиеся их пророчества, причем сопроводил свой рассказ громким хохотом.

3 . Вардан не обратил никакого внимания на речи монаха, собрал против царя Никифора большой отряд, подчинил своему приказу четыре фемы (за исключением Армениака, который ему не повиновался) и 19 июля одиннадцатого индикта начал восстание[7] . Обремененные тяжестью налогов подданные ненавидели тогда Никифора, и это стало поводом и основанием для восстания[8] . Но была тому и другая причина. Когда в жестокой войне с агарянами[9] была взята большая добыча, Вардан справедливо разделил ее и сделал это не по чинам и личностям, а в зависимости от боевых заслуг, потому-то воины и сочли его достойным царской власти. Провозглашенный царем гласом народным, удостоенный народом многих других почестей и наград (например, в его честь построили и возвели храм), Вардан отправился к Никомидии. Но не малое и не слабое войско вывел против него царь Никифор, толпой своих воинов он заставил мятежника отчаяться в успехе и принудил первым просить о снисхождении. А дело, кроме того, и в том, что и Лев и Михаил еще раньше перебежали к царю (первый получил в награду должность начальника федератов, царский дом Зинона и Дагисфей, другой – должность комискорта и дворец Кариан[10] ), чем вселили в Вардана сомнения в своих силах. Поэтому он попросил у царя снисхождения себе и своему войску и повернул в Малагину[11] . Там он получил ручательства неприкосновенности и золотой крестик, который носил Никифор и который был послан ему в знак безопасности и доверия, и ночью в сопровождении одного только Фомы бежал в монастырь Ираклия, где и выразил желание снять красу головы своей[12] . Но предстоятель монастыря этого не допустил, и тогда Вардан мечом, которым был опоясан, сам обрезал себе волосы и, облачившись в нищенское платье, отправился в путь к острову Проту, где находилось его богатое имение. Этот остров царь и определил ему местом изгнания. Переправившись туда и сотворив полагающиеся молитвы, Вардан облачился в божественные монашеские одеяния и, нареченный Саввой, принялся за великие подвижнические труды. Вскоре некие ликаонийцы напали на Вардана, с ведома и согласия императора лишили его глаз, а потом искали убежища в великом и святом Божьем храме[13] . Так исполнилось пророчество монаха, обитавшего в Филомилии. Вардан же, помолившись за них, будто за своих благодетелей, еще больше предался суровой жизни, совсем не употреблял вина, рыбы и масла, никогда, даже в жестокую зиму, не покрывал головы и не обувался. Еще он обходился только одним хитоном: [9] летом одевал хитон из шкур, а зимой набрасывал власяной. Жив был он не пшеничным хлебом, а изготовленным из ячменной муки. Так он проводил свою жизнь, дотянув до времени, пока царской властью не овладел Лев. Он заставил постричься в своем доме нареченную Афанасией супругу Домнику вместе с дочерью и сыновьями, а все богатство, разумеется, разделил между бедными. Вот так все случилось с Варданом.

4 . Лев любил славу, а вознесясь из скромного и униженного состояния до знатного положения и получив должность начальника федератов, возгордился. Но неблагодарным он остался по-прежнему, проявил неблагодарность и к своему благодетелю. Тем не менее он любил славу[14] и, завязывая сражение за сражением, мужественно воевал с исмаилитами, ибо благодаря своей природе и упражнениям приобрел в этом деле великую силу. Однажды владевший троном Никифор поручил ему раздать солдатское жалование, однако нимало не заботясь о выполнении царских поручений, Лев ничего не делал, но в праздности и легкомыслии проводил время в городке Евхаите и откладывал со дня на день выдачу войску причитающихся денег. Не выказал он никакой заботы об охране ни казенных денег, ни собственной персоны, ни своих подопечных, и вот когда напали на нас агаряне и стали грабить ромейскую землю, не кто иной, как Лев, по своей беспечности доставил им добычу, но врагу предал он не самого себя (ему удалось спастись в стремительном бегстве), а солдатские деньги, которые разве что только сам не вручил в руки противнику. По этой причине, хотя и не в полной мере, держал он ответ перед доверившимся ему Никифором, был бит по спине и груди и наказан пожизненной ссылкой. Но пал во время скифского похода в сражении 26 июля четвертого индикта израненный Никифор, скончался Ставракий, получивший в бою смертельную рану и проживший еще два месяца и восемь дней[15] (он процарствовал вместе с отцом восемь лет и семь месяцев), и когда в октябре пятого индикта[16] , после смерти Ставракия второго октября, царскую власть получил куропалат Михаил – зять Никифора[17] , из рода Рангаве, обосновавшийся в Манганах[18] , Льва по благородному обычаю ромейских царей[19] освободили от ссылки, вернули из изгнания и записали в число служащих во дворце равдухов самого Михаила, а вскоре почтили также честью патрикия и назначили стратигом Анатолика. Тогда же царь, обновляя свою дружбу с товарищем детства, сделал Михаила (того, кто предательством Вардана заслужил себе должность комискорта) поверенным своих тайн и приобрел в нем надежнейшего человека в делах внутренних и весьма деятельного во внешних. Но этот нечестивец, в свирепости взращенный, в жестокости вскормленный, готов был уже опять запятнать себя грехом неблагодарности и новыми преступлениями затмить старые.

1

О «двойном» происхождении Льва сообщают и некоторые другие источники (например, Ps.-Sym. 603.6 сл.). Кто подразумевается под «ассирийцами», определить нелегко, поскольку Продолжатель Феофана, как и другие византийские авторы, широко пользуется архаическими этнонимами для обозначения современных ему народов. Не исключено, что это сирийцы. Армянский элемент в Византии был весьма значительным во все периоды истории Восточно-римской империи. Немалое число знатных византийских фамилий было армянского происхождения (см.: Charanis P. The Armenians in the Byzantine Empire // Bsl. 1961. Т. 22; Каледин А. П. Армяне в составе господствующего класса византийской империи в XI—XII вв. Ереван, 1975). Не исключено, что «преступные предки» Льва – выдумка иконопочитательской историографии. «Зверь» (ο ϑηρ) – обычное наименование императоров-иконоборцев у византийских авторов.

2

Речь идет об императоре Никифоре I (802—811), потерпевшем сокрушительное поражение в Болгарии от хана Крума 26 июня 811 г. и убитом в сражении.

3

Начинается повествование о Вардане Турке, сообщения о котором содержатся во многих источниках (наиболее подробные у Феофана – Thcoph. 479.15 сл.). Этноним «турок» у византийских авторов весьма неопределенен. Некоторые исследователи считают Вардана армянином (Lemerle Р. Thomas le Slave // ТМ. 1965. Vol. 1. Р. 264. N 29). Не исключено и его хазарское происхождение. Подробно о карьере Вардана см.: Σουλτανα Μαυροματη-Κατσουγιαννοπουλου. Η επαντασταση του Βαρδανη Τουρκου στις πηγες // Byzantina. 1980. Т. 10. σελ. 219 сл.; Ελευνορας Κουντορα-Γαλακη. Η επανασταση του Βαρδανη Τουκου Συμμερικτα 1983. 5. σελ 203 сл. Словами «единовластный стратиг» мы переводим греч. “μονοστρατηγος” – термин, обозначавший в то время командующего войском нескольких областей или фем (см.: Guilland R. Recherches sur les institutions byzantines. Amsterdam, 1967. Vol. 1. P. 382). Фема – единица военно-административного деления Византии, область, во главе которой стоял стратиг, наделенный всей полнотой военной и гражданской власти.

4

Михаил Травл (Травл, греч. τραυλος, означает «шепелявый») – будущий император Михаил II (820—829), о царствовании которого речь впереди. Фома – Фома Славянин, о восстании которого наш автор также подробно рассказывает в дальнейшем.

5

У высокопоставленных византийцев этого времени было в обычае собирать вокруг себя группы лично преданных им людей, часто связанных с ними узами родства или свойства (так называемая «этерия»), с чьей помощью они нередко стремились осуществить свои честолюбивые замыслы (см.: Beck Н. G. Byzantinische Gefolgschaftswesen // Beck Н. G. Ideen und Realitaeten in Byzanz. VR. 11. London, 1972. S. 18—22).

6

Здесь впервые упоминается о монахе из Филомилия, фигура которого играет большую роль в композиции первых двух биографий (см. с. 242). Монахам в Византии приписывался дар прорицаний. Пророчество, которое произносит монах, относится безусловно к числу прорицаний post eventum. Об образе этого монаха см.: Charanis Р. The Monk as an element of Byzantine Society // DOP. 1971. Vol. 25. P. 74—75. Наш автор регулярно путает прямую и косвенную речь. «Корявый» перевод в этих случаях – попытка передать особенность оригинала.

7

Т. e. 19 июля 803 г. Индиктом в Византии именовался период в 15 лет, а также каждый год этого периода, начинавшийся 1 сентября. В последнем значении это слово употребляется и здесь. Такая система летосчисления (по происхождению носившая фискальный характер) представляет для современных историков определенные трудности, ибо не всегда ясно, какой именно индикт (период в 15 лет) имеется в виду.

8

Никифор I значительно увеличил старые и ввел ряд новых налогов. Подробно описывает жестокую налоговую политику Никифора Феофан (Theoph. 486.10 сл.). Ср.: Ostrogorsky G. Geschichte des byzantinischen Staates. Muenchen, 1963. S. 156.

9

Агаряне (от библ. Агари, наложницы Авраама) или исмаилиты (от Исмаила – сына Агари) – обычное для византийцев наименование арабов и вообще мусульман. Начиная с VII в. Византия подвергалась постоянной и грозной опасности со стороны Арабского халифата. Продолжатель Феофана уделяет в дальнейшем много внимания византийско-арабским войнам. О византийско-арабских отношениях в эту эпоху см.: Васильев А. Византия и арабы. СПб., 1900. Т. 1; французское издание: Vasiliev A. Byzance et les Arabes / ed. française par H. Gregoire et M. Canard. Bruxelles, 1936. Т. 1; 1950. Т. 2. См. также: Ahrweiler H. L’Asie Mineure et les invasions arabes (VIII—IX siècles) // RH. 1962. Vol. 227. Там же библиография вопроса.

10

Никаких других упоминаний дворца Зинона в византийских источниках не имеется (см.: Janin R. Constantinople byzantine. Paris, 1950. P. 136). Дворец Дагисфей был расположен в центральной части города к северо-западу от Ипподрома (ibid. Р. 310). Дворец Кариан находился недалеко от Влахерн в северо-западной части Константинополя (ibid. P. 342).

11

Вардан покинул войско 8 сентября 803 г. (Theoph. 473.25).

12

Т. е. постригся в монахи.

13

Вардан был ослеплен ликаонийцами (возможно, павликианами или афинганами) в декабре 803 г. (Theoph. 480.15 сл.) (см.: Μαυροματη Κατσουγιαννοπουλου. Р. 224). Церкви в Византии обладали правом убежища. Под «великим и святым Божьим храмом» имеется в виду св. София.

14

В греческом тексте предполагаем лакуну после πλην ειχετο, переводим с учетом своего дополнения – της δοξης.

15

Под «скифским походом» Продолжатель Феофана имеет в виду поход Никифора I против болгарского хана Крума в 811 г. (архаическим этнонимом «скифы» византийцы называли многие варварские народы, в том числе и болгар). Никифору удалось захватить болгарскую столицу Плиску, однако на обратном пути он попал в засаду в горах и погиб в сражении. Сыну Никифора, Ставракию, являвшемуся соправителем отца, израненному в бою, удалось спастись в Адрианополь, где он и был провозглашен императором (Theoph. 492.2 сл.).

16

Т. е. в октябре 811 г.

17

Михаил Рангаве (император 811—813 гг.) был мужем дочери Никифора, сестры Ставракия, Прокопии.

18

Дворец Манганы, по описаниям византийских авторов, – один из самых пышных после Большого дворца, находился в восточной части города недалеко от берега Босфора (Janin R. Constantinople... Р. 131).

19

Восшествие на престол византийских императоров обычно сопровождалось раздачами чинов и денег, а также помилованием заключенных в тюрьмы и изгнанных.