Что-то в этом духе. А поскольку Канэиэ прислал свои стихи с посыльным, с ним же я послала стихи:

Если вдруг ее бросаетТот, к кому привязана она,Кобыла из МитинокуПолагает —Вот он, конец.

Не знаю, что он подумал, но на это пришел ответ:

Когда б я называлсяЖеребенком из Обути[25],Не привязался быК тому, кто близок мне…Но я — не он.

И снова я ответила ему:

Я предпочла бы,Чтобы ты и вправдуБыл жеребенком тем.Тебя я приручила бИ попросила приходить.

Опять его ответ:

С тех пор, как задержалиЖеребенкаУ заставыСиракава,Прошло уж много дней.

«Послезавтра у нас будет Афусака, Застава Склона встреч», — известил меня Канэиэ. Это происходило в пятый день седьмой луны. Канэиэ как раз был в затворничестве по случаю длительного воздержания[26], и, получив от него весточку, я отправила ему ответное послание:

Ужели хочешь ты договориться,Чтобы теперь встречаться намЛишь раз в году, седьмого,Подле Реки Небесной,Как те звезды?![27]

Наверное, он подумал: есть в этом правда, и мои слова, как будто бы, запали ему в душу. Так прошло сколько-то месяцев. Я была спокойна, когда услышала, что женщина, которая пресытила взор Канэиэ, теперь стала куда более активной. Что же с тем делом, которое продолжалось издавна? Как ни трудно все это было вынести, но то, что я жила, постоянно сокрушаясь, было, видимо, предопределено в моих прежних жизнях.

Канэиэ, начав с младшего секретаря, сделался особой четвертого ранга[28], прекратил службу во дворце Чистой прохлады, а на церемонии возглашения чиновников был назван старшим служащим в каком-то ведомстве, вызывавшем у него большое раздражение. Ему это ведомство представлялось настолько неприятным, что он, вместо службы, стал гулять там и сям, и мы подчас весьма безмятежно проводили с ним дня по два-три.

И вот от принца, главы того ведомства, к которому Канэиэ проявил такое равнодушие, доставили послание:

В один мотокПопалиСпутанные нитки.Так отчего ониВстречаться перестали?

Канэиэ ответил ему:

Когда Вы говорите: «Перестали», —Мне делается очень грустно.Как видно, это потому,Что я вхожу напрасноВ моток, что Вами скручен.

С обратной почтой опять принесли письмо:

Ах, эти нитки летние!Не правда ли,Пока заходимМы к женам двум иль даже трем,Ан, время и уходит.

Ответ Канэиэ:

Пусть семь их у меня,Тех летних нитей, —Минуты нет свободнойНи для одной жены,И ни для двух.

И опять от принца принесли стихи:

Белая нитьМежду мною и Вами —Что с нею будет?Пока неприятности ею не связаны,Надо бы нить порвать.

Там было еще сказано: «Насчет двух-трех дней я действительно написал немного лишнего. Сейчас писать перестаю, потому что у меня наступает период затворничества».

Получив это письмо, Канэиэ сейчас же ответил и дал мне этот ответ услышать:

Хоть годы идут,Но вот думаю я,Что в тех отношениях,Которые связаны клятвой,Главнейшая нитка той связки заключена.

В это самое время, в двадцатых числах пятой луны, мы также начали затворничество продолжительностью в сорок пять дней, и для этого переехали в дом моего отца — скитальца по уездам, который был отделен от дома, где жил тогда принц, одним только забором. Когда наступила шестая луна, пошли сильные дожди[29], и все должны были из-за дождей затвориться у себя. Дом у нас был неухоженным, мы тревожились оттого, что он протекал, и тут принц прислал нам весточку, которая показалась тогда очень странной:

В этих долгих дождях,Ничем не дающих заняться,Среди струй водяных,ТоропливыхТоже кроется смысл.

Ответ был такой:

Такое время, что повсюдуВсе хлещут долгие дожди.Но вряд ли путникуВ пустынном миреСреди дождя уютно…

И снова принц пожаловал нас посланием: «Разве я сказал, что люди не чувствуют себя свободно?

Из тех, кто в тревогеВремя проводит под этим дождем,Кого ни возьми, —Разве он не намокнет,Когда разольется вода?»

Ответ был такой:

В любую эпохуТот, кто любимую ожидает,Знает, что никогдаВысушить слезы любвиВремени не хватает.

И опять от принца принесли стихи:

Но это лишь у ВасНастолько намокают рукава,А у живущих в постоянном местеДаже тропы любовнойНе бывает.

— Однако, какой-то он все-таки странный, наш господин, — такими словами сопровождали мы совместное чтение этих стихов.

Наступил перерыв в дождях, и в надлежащий день Канэиэ отправился в свою обычную поездку, как вдруг принесли очередное послание от принца. И хотя я сказала: «Он изволит отсутствовать», — мне вручили это послание, заявив: «Велено отдать в любом случае». Я взглянула в бумагу, там было:

вернуться

25

Обути — болотистая местность в провинции Митинокуни.

вернуться

26

Длительное воздержание — разновидность религиозного очистительного затворничества. Продолжалось до сорока пяти дней.

вернуться

27

«Лишь раз в году, седьмого,/Возле Реки Небесной,/Как те звезды» — согласно старой китайской легенде, Звезды Волопас и Ткачиха (Альтаир и Вега) — это влюбленные, которые встречались друг с другом раз в году, 7 числа 7 луны, когда Небесные сороки слетаются к Небесной Реке (Млечному Пути). По их распростертым крыльям, как по мосту, влюбленные проходят для встречи друг с другом. Седьмой день 7-й луны — праздник всех влюбленных.

вернуться

28

По средневековому японскому законодательству существовало восемь рангов для чиновников. Каждый из рангов делился на два разряда. Должность младшего секретаря соответствовала седьмому, младшему разряду.

вернуться

29

Пошли сильные дожди — начался сезон муссонных дождей, который в Японии приходится на начало лета.