– Ведь жизнь не ограничивается одним шоу-бизнесом, правда?

С этими словами я перестал себя контролировать и разрыдался.

На другом конце провода царило молчание. Я не знал, там ли она еще.

– Чарли?

– Завтра у нас на передаче особый гость, – многозначительно произнесла она.

– Я не хочу говорить о ваших особых гостях. Я хочу говорить о себе!

– А мне кажется, об этом человеке тебе захочется поговорить.

– И кто же это?

– Боюсь, тебе не понравится мой ответ, Саймон.

– Кто это?

– Кое-кто, кого ты хорошо знаешь.

– КТО?

– Мими Лоусон.

Имя врезалось в меня как груженый автопоезд.

– Но ведь Мими Лоусон беременна.

Я чуть было не добавил «моим ребенком», но вовремя спохватился.

– Да, Саймон, именно поэтому мы ее и пригласили. Если ты вдруг отстал от жизни, вопрос «Кто отец ребенка Мими Лоусон?» на сегодняшний день просто гвоздь сезона.

Ее слова так и повисли в воздухе.

– Саймон?

– Да, Чарли?

– Это ведь не твой ребенок, правда?

Голос Чарли был сухим и холодным.

– Что ты имеешь в виду?

– Ребенок Мими Лоусон. Он ведь не твой?

– Нет!

Я выкрикнул это с неподдельным возмущением: так, словно одна лишь мысль о том, что Мими Лоусон носит моего ребенка, – полный абсурд. Разумеется, так оно и было. По крайней мере, до недавнего времени.

– Ты же ведь переспал с ней во время пантомимы, разве нет?

Чарли вообще отличается завидной памятью на подобные вещи.

– Да… то есть нет… Я не знаю…

– Саймон?

– Да, я переспал с ней, и да, это мой ребенок… По крайней мере, я так думаю.

Еще одна пауза.

– Ты уже говорил с ней?

Судя по голосу, Чарли расстроилась сильнее, чем я ожидал.

– Не совсем…

– Как это: «не совсем»?

– Ну, скажем, я избегал этого разговора. Она все время крутилась у моего дома, но я ее просто игнорировал. Я тогда еще не знал, что она беременна.

– Саймон, ты должен поговорить с ней. Ты должен выяснить, твой это ребенок или нет. Когда же ты наконец перестанешь жить в этом своем мире надуманных фантазий и поймешь, что на свете есть еще и обязанности? Слышишь меня, ты, самовлюбленный засранец?

Пауза.

– Я так понимаю, мы по-прежнему друзья?

– Да, мы по-прежнему друзья, но разберись сначала со своей жизнью.

С этими словами Чарли повесила трубку.

Повесила, не швырнула, из чего я заключил, что между нами все о'кей.

Чарли права.

Чарли всегда права.

Мне нужно разобраться со своей жизнью и перестать впадать в депрессию по каждому поводу. Все не так плохо. С точки зрения карьеры еще остается надежда на прайм-таймовую викторину «Вы – в пролете», а воспитание ребенка, возможно, принесет чувство удовлетворения, которого мне так не хватает.

Господи, только бы Мими не проговорилась в прямом эфире, что я отец ребенка. Тогда я точно пропал.

16 июля

Сегодня смотрел «Утренний кофе» – впервые с тех пор, как они решили отправить меня в «отпуск». Странно, но пока я там работал, передача не казалась мне такой пустой, поверхностной и ханжеской.

Майк и Сью представили какой-то кулинарный сюжет, поболтали с теткой, у которой самый длинный язык в Британии, а затем перешли к телефонному конкурсу (звонки платные, стоимость минуты – 50 пенсов), где любой зритель может выиграть 1000 фунтов наличными, если правильно ответит на вопрос:

– Как называется передача, которую вы сейчас смотрите? Варианты ответов:

(а) «Утренний кофе»

(б) «Улица Коронации»

(в) «Жители Ист-Энда»

Это было до смешного просто и явно служило способом облапошить доверчивого зрителя, заставив звонить по нескольку раз. Я не настолько глуп, как они думают, а потому позвонил всего дважды.

Майк взглянул прямо в камеру и произнес:

– А теперь в программе «Утренний кофе» – живая легенда мира эстрады…

С первыми же аккордами инструментальной версии «Папиной дочурки» меня бросило в холодный пот. Они показали подборку видеоклипов Мими, где девочка-звезда играет на трубе с Роем Кастлом, бьет чечетку с Брюсом Форсайтом и исполняет знаменитую «сценку с леденцом» в специальном рождественском выпуске юмористического шоу «Моркамб и Уайз» 1976 года. Был там сюжет, где Мими появляется в «Самых знаменитых», и еще один, где она «вживую» поет в лондонском «Палладиуме». А под конец они дали хорошо известный черно-белый материал, где шестилетняя Мими встречается с английской королевой. Вместо принятого этикетом реверанса она тогда крепко обняла королеву со словами: «Королевушка, милая! Я люблю тебя больше всех на свете». На что королева ответила знаменитой фразой: «А я-то думала, ты Папина Дочурка», и все вокруг нарочито громко рассмеялись, как делается всегда, когда кто-нибудь из членов монаршей фамилии выдает что-то с претензией на юмор.

Затем снова включили студию, и я сразу почувствовал легкую нервозность. Майк представил Мими, и Сью начала задавать вопросы о ее карьере. Она поинтересовалась, каково это – работать с легендарными телезвездами и помнит ли Мими хоть что-нибудь о той знаменитой аудиенции с королевой.

Но тут вмешался Майк.

– Скажите, Мими, а правда ли, что это ваша мама велела вам вместо реверанса обнять королеву в качестве рекламного трюка?

– Разумеется, нет, – отрезала Мими.

– Странно. А вот Томми Купер [37]очень любил рассказывать одну забавную историю. Он утверждал, будто перед самой аудиенцией слышал, как вы репетировали эту фразу со своей матерью в гримерке.

– Майк, мне было всего шесть лет, и я просто сказала то, что чувствовала в тот момент.

– А правда ли, что вы больше не общаетесь с вашей мамой?

– Да, мы действительно не разговаривали друг с другом какое-то время, но я искренне надеюсь, что когда-нибудь мы непременно помиримся.

При этом Мими наградила Майка «улыбкой танцовщицы», но глаза ее ясно дали понять: допросы подобного рода на этом окончены.

Приемчики Майка и Сью я видел уже миллион раз. Они очень похожи на известный принцип «хороший следователь/плохой следователь». Сью задает исключительно «приятные» вопросы, в то время как Майк страшно гордится тем, что задает вопросы, на которые не осмелился бы никто другой. Сью проводит прямые по корпусу и апперкоты, Майк же дожидается, пока соперник окажется у канатов, и лишь тогда наносит убийственный удар, посылая его в нокаут.

Я знал, что все зрители сейчас в нетерпении ерзают в своих креслах, буквально умоляя Майка задать главный вопрос: кто же отец ребенка? И Майк уже даже открыл рот, но Сью опередила его, спросив о благотворительности, которой занималась Мими. Я живо представил себе, как страна испускает тяжелый вздох разочарования. Мими приступила к рассказу о своем активном участии в благотворительных акциях в защиту слепых осликов.

Я взглянул на часы. До полудня оставалось всего две минуты, и я знал, что ровно в двенадцать начнется выпуск новостей.

Мими рассказывала о приюте для слепых осликов, организованном в Будапеште, а я буквально чувствовал, как Майк не находит себе места.

Они не успеют.

– Я думаю, ослики – самые прекрасные существа на свете, – подытожила Мими.

Они не спросят.

– А еще какой-нибудь благотворительностью вы занимаетесь?

Это опять Сью.

Возможно, на этот раз пронесет.

– Ну, я довольно много работаю с детьми.

Вот черт!

Майк моментально ухватил наживку, но Сью снова его опередила.

– Кстати, о детях, Мими. Мы все здесь, в «Утреннем кофе», хотим поздравить вас как будущую маму.

– Большое спасибо.

Разве не пора переходить к новостям?

– Так что, Мими, – Сью вновь обставила Майка на вираже, – может, пришло время открыть тайну? Может, скажете нам, кто же отец вашего ребенка, прямо здесь, на национальном телевидении?

37

Известный британский комик, всегда выступавший в красной феске и умерший прямо на сцене во время очередного выступления.