Край готовности постоянной

Засекреченный,    безымянный, Ты в военную форму одет, Край готовности    постоянной Верных долгу сердец    и ракет. Ты в просторах России    затерян, Скрыт ты    в дымном       метельном снегу. Каждый винтик мотора    проверен, Каждый твой автомат — начеку. Я люблю    твою строгую скромность, Не грозящую миру войной. Я твою    боевую готовность Ощущаю всегда за спиной И горжусь    твоей силой охранной… Но не только лишь эта    земля, — Край    готовности       постоянной, Ты везде,    где Отчизна моя! 1973

Песня о бдительности

Доблестным воинам гвардейской

танковой Уральско-Львовской

Краснознаменной, орденов

Суворова и Кутузова

добровольческой дивизии имени

Маршала Советского Союза

Р. Я. Малиновского посвящаю

Что такое бдительность В танковых частях? Бдительность — Не мнительность, Бдительность — не страх. Бдительность —    готовность По команде    к бою. Бдительность —    вождение Танка    под водою. Трасса    в минном поле. Зоркий глаз прицела, Первое препятствие, Взятое умело. Нет, не подозрительность, Не боязнь чего-то, Для солдата    бдительность — Вся его работа: От подъема раннего До минут отбоя, Даже сон солдатский, Что на грани боя. Пояс,    ладно пригнанный К боевой шинели,— Это тоже бдительность, И притом на деле. Бдительность —    присяга. Бдительность —    отвага. Подтверждаем    бдительность Мощным громом шага. Потому что армия От полка    до взвода — Самая священная Бдительность народа! 1973

«Реактивные летчики…»

Реактивные летчики — Люди честной Отваги, Я люблю ваши росчерки На небесной Бумаге. Спят, Прохладой умытые, В блеске утреннем Чащи, По-отцовски Укрытые Вашим небом гремящим, Как вы все Независимы От пустячного быта, Не мелки, Не завистливы — Жизнь,    как небо, Открыта. Люди вы    настоящей, Проверенной дружбы, Каждый день    состоящей У службы    на службе. Я такими    увидел вас В доме том белостенном, В вашем летном училище, В общежитье военном, Где кубинцы    с поляками, Немцы,    чехи,       вьетнамцы, В доме,    убранном флагами Наших дружеских наций. И слежу я внимательно, Как поют югославы, Как вьетнамец    старательно Бреет сына Варшавы, Пусть не знаю я    сербский И вьетнамский язык, Знал когда-то немецкий, Но забыл,    но отвык, Не нужны переводчики, Словари не нужны, Чтоб понять Ваши почерки, Реактивные летчики, В небе Нашей страны. 1966

Из окна вагона

Полустанок степной, Что в окне,       у виска. И навстречу       экспресс — «Севастополь — Москва». А с подножек экспресса, Хлынув       в сумрак ночной, Разбежались       матросы Волна       за волной. Замелькали тельняшки, Стала ночь    весела, Будто       белая пена Перрон       обдала. Сразу       югом          дохнуло. Юный,    шумный такой, Он пришел,       словно праздник. Этот поезд морской! Но, подножки вобрав, Будто поднятый трап, Отошел он,          ушел, Как военный корабль. Стало пусто и тихо И обидно до слез, Будто    Черное море Он    с собою          увез. 1978

«Начальник гостиницы рядовой Иван Труба»

Не стихотворная строка, Не заголовок —    надпись эта Прибита к двери кабинета, Где вход в гостиницу полка. А утром    строгий тот начальник, Добротный,    плотный паренек, Принес мне в номер дымный чайник И печь усталую разжег. Немногословен в разговоре, Как чин начальственный велит, Он пол надраил в коридоре, Посмотришь —    душу веселит! Он сам себе дает заданья, Закрыв служебный кабинет, Поскольку в штатном расписанье Ни замов,    ни уборщиц нет. Сокращены предельно штаты, Он на гостиницу один. Куда-куда,    а в бюрократы Его зачислить нет причин. Слежу,    как трет он умывальник… А ведь, по сути, дело в том: Я тоже    сам себе начальник За давним письменным столом, И мне б    от фразы и до фразы, Чтоб день за днем       вести свой стих, Вот так       давать себе приказы И выполнять железно их И нету    большего предела И нету    большей высоты — Не в том ли счастье —          сделать дело. То,    что наметил на день ты! Вода вкусна,          и хлеб твой сладок, И хороша твоя судьба, Лишь наведи во всем порядок, Как рядовой Иван Труба. 1973