«Да, мы со льда ушли с почетом…»

Да,    мы со льда           ушли с почетом. Но, если здраво рассудить, Мы победили          с меньшим счетом, Чем можно было             победить. Когда противников своих Теснили,       полем всем владея, Играли мы       сильнее их И все ж       чуть-чуть             себя                слабее. Полупобеда          тем страшна, Что в ней       лукавство утешенья, Хоть     завтрашнее             пораженье Уже     таит          в себе                она. Вена, хоккей-77

На Венском стадионе

Хоккей! Стремительность мгновений, Прорыва Скоростной зигзаг И эта ломанность           смещений, То отступлений,           то атак. Внезапный     острый          росчерк пасса, Восторга       яростный раскат. И над рядами          вдруг             плакат: «Ребята! Шайбу для Донбасса!» И это здесь,        в далекой Вене. Слова,     как стайка голубей, Что посланы        друзьями всеми С просторов          Родины моей. Вена, хоккей-77

Когда судья несправедлив…

Свисток судьи…       Не прав судья! А мы     прорвали        цепь защиты. И вот,     как крылья,          перебиты Прорыва       мощные края. Пропал запал. Погас порыв. Утих     атаки жаркий праздник. Когда судья несправедлив, Он всех противников опасней. 1978

«Рывок! И штангу выжал он…»

Рывок!     И штангу выжал он Великой мощью рук              и торса. А новый вес,        как эшелон, Уже     поставлен          на колеса. Его возьмет        другой атлет. Предела       весу штанги                нет. А я о том       подумал снова, Что нет предела             весу                слова. 1976

«Любой талант…»

Любой талант Под старость          очевидней. Мне б испытанье             старостью Пройти. Мне есть кого любить И ненавидеть, С кем счеты запоздалые свести. Второй мой тайм. Дыхание второе. Другой режим Теперь необходим… О, высшее волнение Покоя — Жить всею жизнью, А не днем одним! 1965

«Нету у графоманов…»

Нету у графоманов Свободных минут — Есть они У известных поэтов. Графоманы Пакеты в редакции шлют И никак не дождутся ответов. Поднимаются ночью, Тайком от семьи, И мостят Свои строки тернисто. И тайком от семьи Тратят средства свои Не на девушек — На машинисток. Шлют свои бандероли Опять И опять, И не спят, И рискуют, И смеют. Как им нужен Божественный дар — Не писать, Но они Не писать Не умеют!.. Как обидно и горько звучит: Графоман — Для поэта и для музыканта! Графоман — Это труженик, Это титан, Это гений, Лишенный таланта. 1963

«Я поэт для читателей…»

Я поэт для читателей, Не для поэтов. Я не жду от поэтов Особых похвал. А когда-то Под говор вокзальных буфетов, На почтамтах, В метро Я стихи им читал. Я хватал их за пуговицы Убежденно, Я неистово, нервно Дымил табаком. Но товарищ хвалил Как-то так отчужденно, Будто думал при этом О чем-то другом. А потом оживлялся, Коль речь заходила, — Где, когда и какую Он рифму нашел, И глядел мне в зрачки, Будто мерился силой, Будто два наших локтя Впечатаны в стол. Нет, не ради себя Я хочу быть старателем. Я пишу для читателя. Хоть одного. Если есть у поэта Тот редкий талант — Быть читателем, Я пишу для него. 1964