[Последнее слово Бхишмы]

«Едва загорелся рассвет златоглавый, Явились пандавы, пришли кауравы И встали вкруг ложа из стрел, на котором Сын Ганги лежал с затуманенным взором. И люди простые пришли на рассвете — Мужчины и женщины, старцы и дети, С цветами, с сандаловой мазью [117]девицы, — Как будто молились блистанью денницы! К тому, кто из рода царей всех сильнее, Пришли музыканты, певцы, лицедеи. Оружье с доспехами сбросив на травы, Пандавы пришли и пришли кауравы. Они, о вражде позабыв и о сече, Друг с другом ведя только добрые речи, Годам прожитым сообразно и сану, Расселись вкруг сына Реки и Шантану, Расселись герои вкруг Бхишмы на поле: То солнце сверкало в своем ореоле! Расселись вкруг деда, полны состраданья, Как боги — вкруг Брахмы, творца мирозданья. А Бхишма дышал, как змея, проявляя Спокойствие, тяжкую боль подавляя. Сказал: «Я калеными стрелами мучим, Как будто охвачен я пламенем жгучим. Воды я хочу, о цари-властелины!» И воины с влагой холодной кувшины И яства ему принесли отовсюду, Но Бхишма сказал им: «Вкушать я не буду Того, чем питается род человечий: От мира людского ушел я далече, На ложе из стрел я лежу, ожидая, Чтоб солнце взошло и луна молодая». Всех воинов он опечалил отказом И Арджуну кликнул, хваля его разум. Почтительно витязь сложил свои руки, Спросил: «Как смогу облегчить твои муки?» Сказал сын Шантану, в боях поседелый: «Меня истерзали каленые стрелы. Мой рот пересох, и горит мое тело, — Воды принеси, чтоб оно охладело. Ты — лучник великий, и деду в угоду Добудешь желанную, нужную воду», «Пусть будет, как хочешь», — ответствовал деду Сей Арджуна, завоевавший победу, И на колесницу взошел, и Гандивы Натягивать стал тетиву, горделивый, И вздрогнули твари земные от звука Гудящего при напряжении лука. Неспешно свершил он затем круг почета Вкруг Бхишмы — воинственных ратей оплота, И вставил стрелу, и заклял ее властно, Чтоб молнии стала она сопричастна, И прянула эта стрела к исполину, И к югу от Бхишмы вонзилась в долину. Источник забил в этом месте, и благо Явила прохладная, чистая влага, Подобная амрите животворящей, И Бхишма припал к ней всей плотью горящей, И жажду свою утолил той водою Старик, наделенный отвагой святою. Деяние Арджуны всех поразило: Невиданной, нечеловеческой силой Исполненный, с грозным, сверкающим ликом, Он Индрой казался царям и владыкам! Цари-кауравы, дрожа, как коровы, Когда на них ветер повеет суровый, Плащами размахивали в изумленье, А гром барабанов гремел в отдаленье. «О Арджуна, — Бхишма сказал пред кончиной, — Не диво, что мужества стал ты вершиной. От На́рады знаем, что в новом обличье Святого жреца ты являешь величье. Свершишь ты такие деяния вместе С блистающим Кришной, опорою чести, Что Индра и Индре подвластные боги И трепета будут полны и тревоги! Из лучников лучший, храбрейший из смелых, Ты всех превзошел в этих бренных пределах. Гару́да — прекраснее всех быстролетных, Корова — достойнее прочих животных, Из тех, кто живет, человек всех мудрее, Из тех, кто течет, Океан всех сильнее, Из тех, кто пылает, — всех Солнце светлее, Из гор — Гималаи всех выше, белее, Всех более брахман почета достоин, А ты из могучих — достойнейший воин! Но горе: Дуръйодхана требует мщенья, Ему ни к чему от меня поученья, А также от Ви́дуры, Дроны и Рамы, Он даже Санджайе не внемлет, упрямый! Не внемлет разумным речам и наказам Сей жадный властитель, утративший разум! Но он, отошедший от веры священной, Погибнет, могучим сражен Бхимасеной!» Дуръйодхана, царь кауравов, с тоскою Взглянул, опечаленный речью такою, А Бхишма сказал: «Подвиг Арджуны чудный Увидел ли ты, властелин безрассудный? Увидел ли ты, как смельчак непоборный Родиться помог той воде животворной? Не знаю, кто Арджуне в мире подобен, Кто в мире такое содеять способен! Владеет бесстрашный тем самым оружьем, Чью сущность извечную мы обнаружим: Как боги — огня и воды властелины, [118] Бог ветра, бог солнца, бог нашей судьбины, [119] Как боги — владыки зверей и растений, [120] Как бог — повелитель всех божьих владений, [121] Как Брахма-создатель и Вишну-хранитель, — Оружьем извечным владеет воитель! Лишь Арджуне с Кришной, чья сила чудесна, Оружия этого тайна известна. В сей битве победу одержат пандавы, — Затем, что пандавы, о милый мой, правы! Пойми же — никто из людей не сравнится С тем Арджуной, чья так мощна колесница. Пока перед миром ты не опорочен, Да будет союз между вами упрочен. Пока еще Кришною ты не наказан, С пандавами ты помириться обязан. Пока твоя рать не бежит с поля брани От Арджуны — с ним помирись ты заране. Пока не легли в этом страшном сраженье Все родичи — с ним заключи соглашенье. Пока от Юдхиштхиры, полного гнева, Ты гибель не принял, пока Сахадева, И Накула, и Бхимасена в той схватке Бойцов твоих не разгромили остатки, — С пандавами ты заключи соглашенье, И это достойное будет решенье! Конец мой пришел — да настанет с ним вместе Конец этой битвы, конец этой мести! Пусть речь мою примет рассудок твой здравый На благо тебе и для счастья державы. Не ведая алчности, гнева, гордыни, Пандавам ты сделайся другом отныне. Не страшен ли Завоеватель Богатства? С кончиною Бхишмы да будет вам братство! Да будет союз этот прочно основан: Ему наилучший удел уготован. Юдхиштхире ты возврати полдержавы, В столице своей да воссядут пандавы, Не то тебя будут потомки стыдиться: «Он, — скажут, — предатель и братоубийца!» Да будет с кончиной моей — мир народам, Да род будет в добром согласии с родом, Брат — с братом, открыто и радостно глядя, И с сыном — отец, и с племянником — дядя. А если согласье отвергнешь ты сдуру, — Погибнет потомство великого Куру, Все кончится вместе с моею кончиной, И ты будешь этого горя причиной». Так Бхишма царя кауравов наставил, Так благо и братство пред смертью восславил. Он боль обуздал свою, праведник строгий, Навеки замолк, поручив себя йоге». [122] вернуться

117

С цветами, с сандаловой мазью… — Гирляндами из желтых цветов и порошком сандала почитали умирающих героев.

вернуться

118

…боги — огня и воды властелины… — Подразумеваются Агни и Варуна, оружием которых (соответственно огненными стрелами и силками) умел пользоваться Арджуна.

вернуться

119

Бог ветра— Вайу; бог солнца— Савитар; бог нашей судьбины— Дхатар.

вернуться

120

Владыка зверей— Шива, покровитель скота; владыка растений— Сома-Месяц, считавшийся богом «сомы», жертвенного растения, из которого получали сильный дурманящий напиток (тоже — «сома»), использовавшийся в ритуальных целях; поскольку «сому» добывали и давили из него сок ночью, при свете луны (а со сменами фаз последней связывали рост лекарственных растений), в поздней мифологии Сома выступает уже как бог луны и целебных трав.

вернуться

121

…повелитель всех божьих владений— Индра. Оружием всех вышеперечисленных богов, обладавшим чудесными свойствами, владел и умел пользоваться Ардшуна; кроме того, ему было доступно оружие бога-строителя Тваштара, бога-созидателя Брахмы и бога-хранителя Вишну.

вернуться

122

…Навеки замолк, поручив себя йоге. — Перед кончиной полагалось «отрешиться» от внешнего мира и, устремив глаза на кончик носа, предаться глубокому размышлению о Высшем (Атмане, Брахмане или Боге): после того как жизненные дыхания сосредоточенного йогина отлетали, его «я», избавленное от новых воплощений в мире явлений, либо растворялось в Абсолюте-Брахмане, либо попадало в рай Индры — в зависимости от личной кармы.