Перович Батрич [456]

Боже милый, великое чудо! Кто там стонет у Верхней Баняны? [457] То змея там стонет или вила? Если б вила — то бы выше было, Если бы змея — под камнем было. То не лютая змея, не вила, Это Батрич Перович [458]так стонет, Он в руках у Чорович [459]Османа. Богом молит Перович Османа: «Чорович Осман, мой брат по богу, Пощади и отпусти на волю, Вот тебе за это сто дукатов. Семеро нас Перовичей-братьев, Дать согласны семь дамасских ружей, Семь невесток — семь венцов богатых, [460] А невестка — Радулова Цвета — И венец и серьги золотые, Мать-старуха — цуцкишо-рабыню И сундук с одеждою в приданое, [461] А отец мой, Вучичевич Перо, Своего коня тебе дарует И дает в придачу сто дукатов». Отпустил бы Чорович юнака, Только черт принес Тупана Панто. [462] Тупан Панто говорит Осману: «Турок Чорович Осман, послушай! Не пускай ты Батрича на волю: Он дает тебе большие деньги — Эти деньги он забрал у турок. Семь дамасских ружей ты получишь — Эти ружья сняты с мертвых турок. Он дает тебе венцы и серьги — Он ведь полонил снох наших, И сорвал с них венцы и серьги. Обещает цуцкиню-рабыню, Та рабыня — дочь моя родная. Вот какой ты выкуп получаешь. Обещает он коня большого — Раньше этот конь ходил под турком». Высказал Осману это Панто, Высказал и выстрелил в юнака. Пуля в пояс Батричу попала, Он склонился и души лишился, На зеленую траву пал Батрич, Турок голову срубил юнаку. Весть доходит до села Залюты, К милому отцу его доходит. Застонала синяя кукушка Посреди зимы, совсем не в пору, В дальнем, небольшом селе Залютах. То была не синяя кукушка, Это Перо Вучичевич старый, То отец о Батриче заплакал: «Боже милый, великое горе, Нет у Батрича такого брата, Чтоб за брата отомстил он турку!» Утешал отца тут братец Радул: «Не горюй, не плачь, отец мой милый! В Юрьев день я отомщу за брата. Пусть леса оденутся листвою, А земля травою и цветами, Соберу я храбрую дружину И пойду с юнаками в Баняну, Чтобы мстить за Батрича Осману». Это время скоро наступило, Юрьев день уж был не за горами, Черная земля травой покрылась, Лес листвой зеленою оделся, Перович собрал свою дружину И пошел с юнаками в Баняну. До Утес-горы дошла дружина И три белых дня там простояла, Радул Перович глядел на Гацко, [463] Все выглядывал Османа, турка. Как увидел, то признал он сразу: Самолично Чорович там едет. Радул говорит своей дружине: «Братья милые, моя дружина! Это Чорович Осман там едет, Вы в траве зеленой спрячьтесь, братья, Я же лягу посреди дороги. Подождем мы Чорович Османа, Вы в него из ружей не стреляйте, В злого турка Чорович Османа, Может, бог и счастье мне помогут, И живым я захвачу Османа. Если же не захвачу я турка, Пусть тогда стреляет, кто захочет!» Залегла в густой траве дружина, Радул лег посереди дороги, В это время Чорович подъехал. Радул Перович вскочил внезапно, И схватил он Чорович Османа. Он одной рукой поводья держит, А другою валит турка наземь. Повалил в траву Османа Радул, Подбежали к Чоровичу сербы И живым Османа захватили. Чорович Осман их умоляет: «Радул Перович, мой брат по богу, Не губи меня ты понапрасну, Дам тебе я тысячу дукатов, Двадцать Чоровичей, двадцать братьев, Двадцать ружей дать тебе желают, А у братьев двадцать жен-турчанок, И любая снимет ожерелье, На котором жемчуг и дукаты, И убор отдаст из пестрых перьев. Я же дам тебе коня большого, В Боснии ты лучшего не сыщешь, В Боснии, во всей Герцеговине. Дам седло из серебра литого, До копыт коня сукном покрою, Рысий мех поверх сукна наброшу, Серебром и золотом расшитый!» Только Раде и заботы мало, Говорит врагу слова такие: «Чорович Осман, ох, злой ты турок! Брат мой, Батрич, тоже откупался, Ты его не отпустил на волю, Голову срубил ему с размаху». Из-за пояса нож вынул Радул, И отсек он голову Осману. Голову забрал он и оружье, Взял себе коня его большого И домой счастливо воротился. Только в Черногорию приехал, В небольшом селении Залютах Вучичевич Перо встретил сына, Обнимает и целует в щеки. Радул у него — полу и руку, Подал Радул голову Османа, И промолвил Вучичевич Перо: «Благо мне сегодня и навеки, Что дождался я еще при жизни, Как мой Радул отомстил за брата!» Попрощался и с душой расстался. Умер он, душа его спокойна, Бог в раю ему дал новоселье, Остальным здоровье и веселье! вернуться

456

Переведено по тексту сб.: Караджич, т. IV, № 1. Записано до 1823 г. от черногорца Джуры Милутиновича. Черногорский поэт П. Негош датирует эту песню примерно 1700 г.

вернуться

457

Баняна — район западной Черногории, где проживало одноименное племя. До 1878 г. входил в состав Герцеговины.

вернуться

458

Батрич Нерович — один из сыновей Перы Вучичевича, кнеза села Залюти в черногорском районе Цуце, где проживало одноименное племя Цуце. Судя по одному документу, один из сыновей Перы действительно был убит в конце XVII в. герцеговинскими мусульманами («турками»).

вернуться

459

Чоровичи — известная семья славян-мусульман в Герцеговине.

вернуться

460

Семь венцов богатых. — До середины XIX в. женщины тех краев носили на голове гирлянду («низку») серебряных украшений, которые назывались «венцом».

вернуться

461

Мать-старуха — цуцкиню-рабыню // И сундук с одеждою в приданое… — По мнению некоторых комментаторов, речь, вероятно, идет о том, что мать Батрича готова отдать свою незамужнюю дочь вместе с приданым.

вернуться

462

Панто Тупан — уроженец с. Тупани в восточной Герцеговине.

вернуться

463

Гацко — герцеговинский район, находящийся северо-западнее Баняны.