Три пленника [408]

Горько плачут сербы-воеводы У паши скадарского в полоне, А за дело? Нет ведь, не за дело! За налог с камней бесплодных Брда, [409] Загордились горные юнаки И султану податей не платят. Обманул их всех паша скадарский, Заманил к себе их честным словом, Бросил сербских воевод в темницу, А один был Вуксан из Роваца, [410] А другой был Лиеш из Пипера, [411] Третий же был Селак Васоевич. [412] Горько стонут пленники в темнице, Опротивела неволя сербам, Спрашивает Вуксан из Роваца: «Братья дорогие, воеводы! Верно, нам придется здесь погибнуть, Что кому из нас всего дороже?» Отвечает Лиеш из Пипера: «Братья, вот что мне всего дороже: Я сыграл совсем недавно свадьбу, Дома у меня жена осталась, Не бранились мы, не целовались, Не ругались мы, не миловались, Это горше мне всего другого». Отвечает Селак Васоевич: «Братья, вот что мне всего дороже; Дома у меня казна осталась, И дворы, и всякие угодья, И стада овечьи по нагорьям; Мать осталась без любви сыновней, А сестрица — без заботы братской, И кукуют обе, как кукушки, Во дворе моем широком, белом». Отвечает Вуксан из Роваца: «Братья, так не говорят юнаки. Белый двор и у меня остался, И моя старуха мать горюет. Верную жену я взял недавно, Милую сестру не выдал замуж, Но жалеть об этом я не буду. Я жалею, что я здесь погибну, Что погибну, не оставив сына». А пока юнаки говорили, Палача прислал паша Скадарский, Вот кричит он у дверей темницы: «Кто тут будет Лиеш из Пипера? Пусть выходит из тюрьмы проклятой Выкупили Лиеша пиперцы, Злата-серебра без счета дали, Все стада пиперские овечьи И рабыню-девушку в придачу». Обманулся Лиеш-воевода, Вышел Лиеш к воротам темницы, А палач из-под полы взял саблю, Размахнулся — голова слетела, Туловище оттащил в сторонку И назад к темнице воротился, Выкликает снова у темницы, Селака зовет он воеводу: «Кто тут будет Селак Васоевич? Пусть выходит из тюрьмы проклятой, Ожидает сына мать-старуха, Выкупила у паши юнака, Привела паше коров с волами, И овец, и беленьких ягняток, Принесла ему казны без счета». Обманулся Селак-воевода, Вышел Селак к воротам темницы, А палач из-под полы взял саблю, Размахнулся — голова слетела, Туловище оттащил в сторонку И назад к темнице воротился. Выкликает снова у темницы, Вуксана зовет он воеводу: «Выходи-ка, Вуксан из Роваца, Выкуп привезли паше ровчане, Дали за тебя две бочки денег, Все венецианские дукаты, И овец с ягнятами пригнали, И рабыню-девушку в придачу». Но Вуксан был лютою змеею. Обмануть себя он не дал турку. Подошел он к воротам темницы, Палачу турецкому промолвил: «Смилуйся, палач, ты напоследок, Руки мои белые распутай, Чтоб я снял одежды дорогие, Скинул с плеч зеленую доламу, Под доламой токи на три ока, Токи те в Млетаке отковали, Плачено за них пятьсот дукатов. А внизу рубашка золотая, А ее не пряли, и не ткали, И узорами не расшивали, Ту рубашку подарила вила, Кровью бы ее не испоганить». Как польстился турок на рубашку, Руки белые распутал сербу, Но не стал снимать одежду пленник, Выхватил у палача он саблю, Голову срубил ему с размаху, Побежал по городу Скадару. Бросились навстречу воеводе Тридцать горцев, тридцать малисорцев. [413] Вуксан не дается туркам в руки, Как махнул направо и налево, Отрубил он головы всем туркам, Без оглядки мчится воевода, Подбежал к мосту через Бонну, Там увидел он судью с ходжою, Воеводе так они сказали: «Стой, ни с места, Вуксан-воевода, А не станешь — головы лишишься!» Отвечает Вуксан-воевода: «Слушайте меня, судья с ходжою, Некуда вперед мне подаваться, Некуда назад мне возвращаться». Размахнулся — головы слетели, Бросил он обоих турок в реку, Побежал еще быстрее дальше, Вслед за ним в погоню мчатся турки, Конные Вуксана еле видят, Пешие и услыхать не могут. Прибежал домой живым-здоровым, Старой матери своей на радость И на счастье всей дружине нашей.

Плен Стояна Янковича [414]

Как забрали турки ровные Котары, [415] Дворы Янковича [416]разорили, Взяли в плен Смилянича Илию, [417] Со Стояном Янковичем взяли. У Илии в доме молодайка, Дней пятнадцать, как он оженился, У Стояна в доме молодайка, [418] Лишь неделя, как он оженился; Во Стамбул юнаков взяли турки, Подарили славному султану. Девять лет они пробыли [419]в рабстве И семь месяцев на год десятый; Потурчиться их султан заставил, [420] Близ себя для них дворы поставил. Раз Илия говорит Стояну: «Ой, Стоян, ты мой любезный братец, Завтра пятница — турецкий праздник Выйдет царь со свитой на прогулку, И царица выйдет на прогулку. Укради ключи от царских ризниц, Я ключи достану от конюшен, Вместе мы казны себе награбим, Добрых двух коней себе достанем, Убежим с тобою в ровные Котары; Неплененных родичей увидим, Нецелованных жен поцелуем». И на том договорились братья. Пятница пришла — турецкий праздник Вышел царь со свитой на прогулку, И царица вышла на прогулку. Взял Стоян ключи от царских ризниц, Взял ключи Илия от конюшен, Царскую казну они забрали, Добрых двух коней себе достали, И помчались братья в ровные Котары. Как они приехали к Котарам, Янкович Стоян сказал Илии: «О Илия, мой любезный братец! Ты в свой белый двор ступай скорее, Я ж пойду скорее к винограду, К винограду, к зеленому саду, Погляжу я на свой виноградник, Кто-то вяжет, кто его лелеет, В чьи-то руки этот сад достался». К белому двору пошел Илия, А Стоян пошел в свой виноградник. Матушку свою Стоян увидел, С матушкой в саду он повстречался. Косы режет матушка-старуха, Косы режет, виноградник вяжет И слезами лозы поливает, Поминает своего Стояна: «Ой, Стоян мой, яблочко златое, Матушка твоя тебя забыла, А невестку позабыть не может, Нашу Елу, перстень ненадетый». Поздоровался Стоян со старой: «Бог на помощь, сирая старушка! Никого нет, что ли, помоложе, Чтоб ходить за этим виноградом, Ты-то ноги ведь едва волочишь?» Горестно старуха отвечает: «Здравствуй и живи, юнак незнамый! Никого здесь нету помоложе, У меня был сын Стоян когда-то, И того угнали в рабство турки, Вместе с ним двоюродного брата, Моего племянника Илию. У Илии в доме молодайка, Дней пятнадцать, как он оженился. У Стояна в доме молодайка, Лишь неделя, как он оженился. А сноха — адамово колено — Девять лет Стояна дожидалась И семь месяцев на год десятый, А теперь она выходит замуж; Не глядят глаза мои на это, Оттого и в сад я убежала». Как Стоян услышал эти речи, К белому двору поторопился, Застает он там нарядных сватов, И Стояна сваты привечают И с коня за трапезу сажают. Как вина Стоян напился вдосталь, Тихие Стоян заводит речи: «Ой вы, братья, нарядные сваты, Не дозволите ли спеть мне песню?» Отвечают нарядные сваты: «Отчего же нет, юнак незнамый. Отчего же не попеть немного?» И запел Стоян высоко, звонко: «Птица ластовица хлопотала, Девять лет она гнездо свивала, А сегодня гнездо развивает. Прилетел к ней сив-зеленый сокол От престола славного султана, И развить гнездо он помешает». Ничего не понимают сваты, А жена Стоянова смекнула, Убежала от старшого свата, В верхней горнице она укрылась И сестру Стояна призывает: «Ой, золовка, милая сестрица, Господин мой, братец твой, вернулся!» Как сестра про это услыхала, Вниз из верхней горницы сбежала, Трижды стол очами оглядела, Наконец она признала брата, А когда она признала брата, Обнялись они, поцеловались, Два потока слез перемешались, Плачут оба с радости и с горя, Но тут молвят нарядные сваты: «Как же, Янкович, с нами-то будет, Кто теперь нам за добро уплатит? Ведь покуда сватали мы Елу, Поистратили добра немало». Янкович Стоян им отвечает: «Погодите, нарядные сваты, Дайте на сестрицу наглядеться, За добро вам заплачу с лихвою, Человек сочтется с человеком!» Нагляделся Стоян на сестрицу, Стал одаривать нарядных сватов — Тем платок, тем тонкую рубашку, Жениху родную дал сестрицу. С тем и отбыли из дома сваты. А как время вечерять настало, Матушка идет домой, рыдая, Стонет горько серою кукушкой, Своего Стояна поминает: «Ой, Стоян мой, яблочко златое, Матушка твоя тебя забыла, А невестку позабыть не может, Нашу Елу, перстень ненадетый! Кто-то ждать теперь старуху будет? Кто-то выйдет матери навстречу? Кто-то у меня сегодня спросит: «Матушка, не слишком ли устала?»» Услыхала то жена Стояна, Встала перед белыми дворами, Матушку в объятья принимала, Слово доброе ей говорила: «Не горюй ты, матушка, напрасно! Солнце наконец тебя пригрело, Вот он, сын Стоян, перед тобою!» Как увидела старуха сына, Как увидела она Стояна, Так и наземь замертво упала. И Стоян похоронил старуху, Как положено по царской чести. вернуться

408

Переведено по тексту сб.: Караджич, т. IV, № 4. Записано от черногорского слепого певца Д. Милутиновича. Судя по именам героев, создание песни может быть отнесено к первой половине XVII в.

вернуться

409

Брда. — Так называется восточная часть Черногории, ее обычно отличают от собственно Черногории. В Брдах жило семь племен: Белопавличи, Братоножичи, Васоевичи, Кучи, Морачи, Пипери и Ровци.

вернуться

410

Вуксан из Роваца— по преданиям, жил в начало XVII в.

вернуться

411

Лиеш из Пипера— по преданию, первый известный воевода у пиперцев.

вернуться

412

Селак Васоевич. — В сообщении 1614 г. упоминается «кнез Селак» как один из организаторов восстания против турок. Имя Селак очень редкое, поэтому в герое публикуемой песни югославские комментаторы склонны видеть эту историческую фигуру.

вернуться

413

Тридцать малисорцев. — «Малисорцами» черногорцы называли албанцев из области Малесия.

вернуться

414

Переведено по тексту сб.: Караджич, т. III, № 25. Записано от Т. Подруговича. В основе песни лежит общеславянский сюжет «Муж на свадьбе своей жены».

вернуться

415

Котары— область в северо-западной Далмации, куда, спасаясь от турок, переселилось много сербов. В XVI–XVII вв. Котары были местом непрерывных схваток местного населения с турками.

вернуться

416

Янкович. — Стоян Янкович был одним из предводителей ускоков и состоял на венецианской службе. Вся его жизнь прошла в битвах с турками. В 1666 г. он попал в плен и был увезен в Стамбул. Погиб в 1687 г.

вернуться

417

Илия Смилянич— соратник отца Стояна Янковича. Он не воевал вместо со Стояном и не состоял с ним в родстве. Погиб в 1654 г. Традиция явно спутала его с двумя другими личностями: с родным братом Стояна Илией, которого преследовали и венецианцы, и с неким Мильковичем, вместе с которым Стоян попал в плен и бежал

вернуться

418

У Стояна в доме молодайка. — Стоян дважды женился, обе жены не носили эпическое имя Ела (Елена). Подтверждения ситуации, описанной в песне, нет.

вернуться

419

Девять лет они пробыли… — Эпическая цифра. На самом деле Стоян и его товарищ пробыли в плену четырнадцать месяцев.

вернуться

420

Потурчиться их султан заставил… — Этого в действительности не было.