Гром в хоромах,    радости бражные вмиг датчанами,    слугами, воинами, были забыты;    в гневе сшибались 770 борцы распаленные:    грохот в доме; на редкость крепок,    на диво прочен был зал для трапез,    не развалившийся во время боя, —    скобами железными намертво схвачен    внутри и снаружи искусно построенный;    в кучу валились резные лавы,    скамьи бражные (об этом люди    мне рассказали), [49] допрежде не знали    мудрые Скильдинги, что крутоверхий,    рогами увенчанный 780 дом дружинный    не властна разрушить рука человеческая —    это под силу лишь дымному пламени. [50]    Громом грянули крики и топот;    жуть одолела северных данов, [51]    когда услыхали там, за стенами.    стон и стенания богоотверженца —    песнь предсмертную, вой побежденного.    вопль скорбящего выходца адского.    Верх одерживал, гнул противника    витязь незыблемый, 790 сильнейший из живших    в те дни под небом. 13 Причины не было    мужу-защитнику щадить сыроядца,    пришельца миловать, — не мог он оставить    в живых поганого людям на пагубу.    Спутники Беовульфа мечами вращали,    тщась потягаться, сразиться насмерть    за жизнь дружинного вождя, воителя    всеземнознатного: в толпу стеснившись,    они обступили врага, пытались,    мечами тыча, 800 достать зломогучего,    о том не ведая, что ни единым    под небом лезвием, искуснокованым    клинком каленым сразить не можно    его, заклятого, — он от железных [52]    мечей, от копий заговорен был, —    но этой ночью смерть свою встретил    он, злосчастливый, и скоро мерзкая    душа, изыдя из тела, ввергнется    в объятия адские. Враг нечестивый,    противный Богу, 810 предавший смерти    несметное множество землерожденных,    теперь и сам он изведал смертную    немощь плоти, изнемогавший    в руках благостойкого дружинника Хигелакова;    непримиримы они под небом.    Неисцелимая в плече нечистого    кровоточащая зияла язва —    сустав разъялся, лопнули жилы;    стяжал в сражении победу Беовульф,    а Грендель бегством 820 в нору болотную    упасся, гибнущий, в берлогу смрадную    бежал, предчуя смерть близкую;    земная жизнь его уже кончилась.    И тотчас даны, едва он скрылся,    возликовали: герой-пришелец    изгнал злосчастье из дома Хродгара,    он, доброхрабрый, избыл их беды;    битва умножила славу гаута,    слово чести, что дал он данам,    герой не нарушил: 830 спас их от гибели,    исправил участь людей, не знавших    удачи в стычках, избавил скорбных    от долгострадания, — тому свидетельство    люди увидели, когда победитель    под кровлей дворцовой поднял высоко    плечо с предплечьем — острокогтистую    лапу Гренделя. 14 Наутро толпами    (так люди мне сказывали) стали сходиться    дружины к хоромине: дальних и ближних    земель старейшины 840 шли по дорогам    взглянуть на чудо — следы чудовища;    из них ни единого не опечалила    кончина недруга. Следы поведали,    как, насмерть раненный, разбитый в битве,    убрел враг, шатаясь, и, Богом проклятый,    свой путь направил к бучилу адскому —    в пучине сгинул; варом кровавым    вскипели воды, вспучился омут,    покрылся пеной, мутные волны,    вздымаясь, дымились 850 багровым паром,    кровью злорадца, лишенного радостей    и обреченного, — геенна приняла    темного духа. От топей к дворцу    повернули старейшины, к праздничной трапезе;    за ними ратников, всадников сила    на серых конях шла от болота,    они возглашали: [53] да славится Беовульф    под этим небом! — нет другого    от моря до моря на юг и на север    земли срединной, 860 кто бы сравнился    с ним в добродоблести, кто был бы достойней    воестаршинствовать! (Они и Хродгара,    вождя любимого, хвалить не забыли —    он добрый был конунг!) Там и наездники,    быстрые в битвах, вскачь пускали    коней буланых, и приближенный,    любимец конунга, [54] славословий знаток    многопамятливый, сохранитель преданий    старопрежних лет, он, по-своему    сопрягая слова, 870 начал речь —    восхваленье Беовульфа; сочетая созвучья    в искусный лад, он вплетал в песнопение    повесть новую, неизвестную людям    поведывал быль — все, что слышал [55]    о подвигах Сигмунда, о скитаниях, распрях,    победах Вёльсинга. К месту он помянул    вероломство и месть, к месту — верность    племянника, Фителы, в ратном деле    неразлучимого с дядей: рядом    во всякой сече 880 были оба,    рубились конь о конь их мечами    несчетное множество на чуже нежити    было посечено. Слава Сигмунда    немало выросла после смерти его:    разнесла молва, как с драконом —    кладохранителем он сходился,    бесстрашный в сражении, под утесами темными    (там без Фителы сын достойного    ратоборствовал), и ему посчастливилось:    остролезвый клинок, 890 благородный меч    поразил змеечудище, пригвоздил к скале,    и дракон издох; тут по праву сокровищем    завладел герой, воздаяньем за труд    было золото: он на грудь ладьи    драгоценный груз возложил и увез,    Вельса доблестный сын; а драконова плоть    сгибла в пламени. И пошла по земле    молва о нем, широко средь народов    стал известен он, покровитель воинства,    добродеятель. 900 А допрежде того Херемод [56]    растерял храброту, мощь души и рук,    и подпал под власть [57] адской силы,    и был погублен злолукавым врагом, —    сокрушили его бури бедствий —    стал он бременем для дружины своей    и для подданных; и скорбели тогда    о судьбе его многомудрые мужи,    прежде чаявшие, что сумеет он    упасти их от бед; часто сетовали,    что наследовал 910 сын отца своего,    власть державную над казной и дружиной,    над людьми и селеньями, в землях Скильдингов.    И сказал певец: полюбился нам    больше Беовульф, родич Хигелака,    чем неправедный Херемод! По кремнистым дорогам    гнали всадники коней взапуски.    Солнце утренницы [58] воссияло с небес.    Диву давшиеся поспешали старейшины    храбромыслые в крутоверхий зал.    Досточестный сам 920 вышел конунг,    увенчанный славой, из покоев жены,    и дружина с ним, и супруга его,    с ней прислужницы шли толпой во дворец    к ранней трапезе. вернуться

49

…об этом люди мне рассказали… — Обычная эпическая формула такого рода, ссылка на вполне естественный и, как казалось, надежный источник, ибо история у древних германцев неотделима от эпоса (ср. вст. ст. стр. 6). И Беовульф узнал о Гренделе из песен.

вернуться

50

…это под силу лишь дымному пламени. — Намек на то же событие, что и в ст. 81 (см. прим. к нему).

вернуться

51

Северных данов. — Скильдинги называются в поэме и северными, и южными, и западными, и восточными данами.

вернуться

52

…он от железных мечей, от копий // заговорен был… — Когда Беовульф решил победить Гренделя лишь силой своих рук (ст. 678 след.), он не мог знать, что меч и не помог бы ему. Рукопашная — излюбленный Беовульфом способ сражения (ср. прим. к ст. 2500 след.). Фольклористы заметили, что эта черта героя англосаксонского эпоса восходит к древнейшему источнику поэмы, а именно к сказке о медведе (медведю же естественно удушать противников в своих объятиях). Действительно имя Беовульф может толковаться как «волк пчел», т. е. как кеннинг для медведя. Но «Беовульф» — художественное произведение, и в нем существенны не напластования источников (каждый сюжет имеет корни в других сюжетах), а поэтические мотивы, и гораздо важнее понять, какую роль играет в характеристике героя отказ от оружия, чем установить литературное происхождение этого хода. Для аудитории поэмы история вопроса не могла быть интересной.

вернуться

53

…они возглашали: да славится Беовульф. — Таково первое прославление Беовульфа, предшествующее более официальному чествованию на пиру. Фраза о том, что нет другого, кто был бы достойней старшинствовать, пророческая, поскольку Беовульф станет впоследствии князем. Но поэт тактично добавляет хвалу и Хродгару, дабы не противопоставлять их друг другу и не умалять роли конунга. Кроме того, восхваление щедрого и мудрого властителя выглядело вполне естественно, независимо от обстоятельств.

вернуться

54

Сцена возвращения дает представление о том, как слагались древнегерманскими поэтами краткие героические песни о только что происшедших событиях.

вернуться

55

875 след. …все, что слышал о подвигах Сигмунда… а драконова плоть сгибла в пламени. — В Песни о Сигмунде история этого героя рассказана поэтом «Беовульфа», быть может, в своем первоначальном виде, но без всяких подробностей. Однако она хорошо известна по «Саге о Вёльсунгах» (русский перевод Б. И. Ярхо, «Academia», 1934). В саге говорится, что у короля Вёльсунга (в «Беовульфе» Сигмунд назван Вёльсингом, т. е. потомком Вельса) были близнецы: мальчик Сигмунд и девочка Сигни. Сигни насильно выдали замуж за гаутского короля Сиггейра. Брак этот оказался роковым для всей семьи, так как Сиггейр зазвал своего тестя в гости и убил там вместе с дружиной, и лишь Сигмунд спасся бегством и поселился в лесу. И он и Сигни стали готовиться к мести. Для Сигни отец, кровный родственник, дороже и ближе, чем муж, и она ждет, когда вырастут сыновья, чтобы использовать их как орудие мести, но сыновья оказались недостаточно мужественными, и тогда Сигни, переодевшись ведьмой, нашла брата в лесу и родила сына от него. Этот мальчик, названный Синфьётли, рос истинным Вёльсунгом. В «Беовульфе» он Фитела, и это имя, хотя и похоже на (Син)фьётли, соответствует ему не полностью. Кроме того, здесь он племянник Сигмунда, и, возможно, перед нами какой-то другой вариант сказания. Когда Синфьётли исполнилось десять лет, мать отослала его к Сигмунду, не подозревавшему, что сын Сигни — это и его сын. Сигмунд и Синфьётли долго прожили в лесу вместе и в конце концов подожгли дворец Сиггейра. Что же касается убийства дракона, то дошедшая до нас скандинавская и немецкая традиция приписывает его не Сигмунду, а его прославленному сыну Сигурду. Сигурд — герой многих песен «Старшей Эдды» («Пророчество Грипира» и след.) и центральный персонаж «Песни о нибелунгах» (где он зовется Зигфридом). В «Старшей Эдде» рассказано о гибели дракона Фафнира (см. «Речи Регина», «Речи Фафнира», а также «Младшую Эдду»; Л., 1970, с. 74–75), но там Сигурд убивает его не на скале, как Сигмунд в «Беовульфе», а в яме, и дракон не сгорает в собственном пламени. Эпизод с драконом имеет столь же определенное отношение к будущим событиям, как и слова о праве Беовульфа быть князем, ибо, вернувшись на родину, Беовульф сразился с огнедышащим драконом, и эта последняя схватка стала величайшим из его подвигов.

вернуться

56

А допрежде того… чем неправедный Херемод! — О Херемоде (имя которого означает «воинственный дух»), сыне неизвестного нам датского короля Эггвелы, будет еще рассказано в прощальной речи Хродгара (ст. 1709 след.). Херемод, упоминающийся и в других источниках, — великий герой, но его деспотизм и скупость сделали его проклятьем для подданных. Хотя сказано (ст. 913), что Херемод правил в землях Скильдингов (в подлиннике он прямо назван благородным Скильдингом), имя Скильдингов употребляется здесь как синоним для данов, поскольку его династия предшествовала династии Скильда, и именно падение и гибель Херемвде, тиноли к тому «безначалию» (ст. 16), спасеньем от которого был приход мифического Скильда. Таким образом, Беовульф сравнивается со знаменитейшими героями прошлого: Сигмундом и Херемодом, что само по себе большая честь, но Песнь о Херемоде с ее откровенной концовкой — это еще и история с моралью: певец предупреждает Беовульфа, что и до него были славные мужи, но чрезмерная гордость может погубить и достойного.

вернуться

57

…и подпал под власть адской силы… — В подлиннике темное место. Может быть, оно действительно значит, что Херемод погиб и стал добычей дьявола («злолукавого врага»), но не исключена версия, что он бежал от своего народа к ютам и был там убит.

вернуться

58

Солнце утренницы // воссияло с небес. — Фактически то же, что в ст. 838: «Наутро толпами…» и т. д. Типичная черта древнего стиля: два одновременных события описаны так, как если бы они шли одно за другим, и нет никакого приема, подчеркивающего, что между ними нет интервала.