Лунная ночь Сегодняшней ночью       в Фучжоу [756]сияет луна. Там, в спальне далекой,       любуется ею жена. По маленьким детям       меня охватила тоска — Они о Чанъани       и думать не могут пока. Легка, словно облако,       ночью прическа жены, И руки, как яшма,       застыли в сиянье луны. Когда же к окну       подойдем мы в полуночный час И в лунном сиянии       высохнут слезы у нас? Посвящаю Вэй Ба, живущему на покое В жизни нашей       редки были встречи, Мы как Шан и Шэнь       в кругу созвездий. [757] Но сегодняшний       прекрасен вечер — При свече сидим       с тобою вместе. Молодость ушла       бродить по свету, Головы у нас       седыми стали. Спросишь о друзьях —       иных уж нету, И душа       сгорает от печали. Нужно было       два десятилетья, Чтоб я вновь вошел       в твои покои. У тебя, гляжу,       жена и дети, И детей —       не двое и не трое. С уважением       меня встречая, О дороге       спрашивают длинной. Но, вопросы эти       прерывая, За вином       ты посылаешь сына. И велишь       пырей нарезать свежий, Рис варить,       с пшеном его мешая, И за то,       чтоб быть в разлуке реже, Пьем,       за чаркой чарку осушая. Десять чарок выпил —       не хмелею, Но я тронут       дружбой неизменной… Завтра ж нас разделят,       к сожаленью, Горных кряжей       каменные стены. Прощание бездомного Как пусто все       на родине моей: Поля у хижин —       в зарослях полыни. В деревне нашей       было сто семей, А ныне нет их       даже и в помине. О тех, кто живы,       не слыхать вестей, Погибшие       гниют на поле боя. А я       из пограничных областей Сюда вернулся       старою тропою. По улице       иду я в тишине, Скупое солнце       еле золотится. И попадаются       навстречу мне Лишь барсуки       да тощие лисицы. В деревне нету       никого нигде, Одна вдова       живет в лачуге нищей. Но если птица       помнит о гнезде, То мне ль не помнить       о своем жилище? С мотыгой на плече       весенним днем Пошел я       в поле наше за рекою, Но разузнал чиновник       обо всем — И снова барабан       не даст покоя. Но хоть служу я       там, где отчий край, Кому на помощь       протяну я руки? Теперь       куда угодно посылай: Мне не придется       думать о разлуке. Нет у меня       ни дома, ни семьи, Готов служить и там,       где мы служили. Лишь мать печалит       помыслы мои — Пять лет она       лежит в сырой могиле. При жизни       я не мог ей помогать: Мы вместе плакали       о нашей жизни. А тот, кто потерял       семью и мать,— Что думает       о матери-отчизне? Вижу во сне Ли Бо [758] Если б смерть разлучила нас —       я бы смирился, поверь, Но разлука живых       для меня нестерпима теперь, А Цзяннань [759]— это место       коварных и гиблых болот, И оттуда изгнанник       давно уже писем не шлет. Закадычный мой друг,       ты мне трижды являлся во сне, Значит, ты еще жив,       значит, думаешь ты обо мне. Ну, а что, если это       покойного друга душа Прилетела сюда,       в темноту моего шалаша?.. Прилетела она       из болотистых южных равнин, Улетит — и опять       я останусь во мраке один. Ты в сетях птицелова,       где выхода, в сущности, нет. Где могучие крылья       не в силах расправить поэт. Месяц тихим сияньем       мое заливает крыльцо, А мне кажется — это       Ли Бо осветилось лицо. Там, где волны бушуют,       непрочные лодки губя, Верю я, что драконы [760]       не смогут осилить тебя. В единении с природой [761] 1Скупое солнце       дорожит лучом, Речные струи —       в водяной пыли. Все отмели       покрыты камышом, От дома к дому       тропки пролегли. Халат       я лишь накидываю свой И Тао Цяню       следую во всем. Нет пред глазами       суеты мирской, Хоть болен я —       а легок на подъем. 2Встречаю я       весеннюю зарю Там, где цветы       заполонили сад. И с завистью теперь       на птиц смотрю, А людям       отвечаю невпопад. Читая книги,       пью вино за двух, Где трудно —       пропущу иероглиф. Старик отшельник —       мой хороший друг Он знает,       что я истинно ленив. Жаль Зачем так скоро       лепестки опали? Хочу,       чтобы помедлила весна. Жаль радостей весенних       и печалей,— Увы, я прожил       молодость сполна! Мне выпить надо,       чтоб забылась скука, Чтоб чувства выразить —       стихи нужны. Меня бы понял Тао Цянь,       как друга, Но в разные века       мы рождены. Стихи о том, как осенний ветер разломал камышовую крышу моей хижины вернуться

756

Фучжоу— город к северу от Чанъани. В ноябре 755 г., когда поднял восстание Ань Лу-шань, мятежники двинулись на запад, угрожая столице. Желая обезопасить семью, Ду Фу отвез ее из Чанъани на север, в окрестности Фучжоу, в деревню Цянцунь. В это время Чанъань захватили мятежники, Сюань-цзун со своим двором бежал, а в Линъу в 756 г. взошел на престол его наследник — Су-цзун. Ду Фу пытался пробраться в Линъу, но его задержали, и он был вынужден вернуться в Чанъань, откуда ему удалось выбраться только в апреле 757 г.

вернуться

757

В жизни нашей // редки были встречи, // Мы как Шан и Шэнь // в кругу созвездий. — Две звезды: Шэнь — в западной части неба и Шан — в восточной — никогда не бывают видны одновременно. По древней легенде, это дети мифического правителя Гао-сина, которые постоянно враждовали. В наказание Верховный владыка поселил их в разные созвездия.

вернуться

758

«Вижу во сне Ли Бо»— Стихотворение написано, вероятно, в Циньчжоу, где поэт жил некоторое время после увольнения в отставку. От Ли Бо, с которым он расстался в 745 г., Ду Фу давно не имел известий. Он слышал, что Ли Бо за службу в ставке мятежного принца Линя был сослан в Елан, находившийся в глухих дебрях Юго-западного Китая, но не знал, жив ли тот или умер, не знал также, видимо, о том, что Ли Бо попал под амнистию.

вернуться

759

Цзяннань(букв.: «К югу от реки Янцзы») — видимо, в Гуйцзи, на территории современной провинции Чжэцзян.

вернуться

760

Драконы— По древним поверьям, дракон повелевал водной стихией.

вернуться

761

«В единении с природой» — Стихотворение написано в «крытой травой хижине», как поэт называл домик, в котором жил на берегу протоки Хуаньхуаси, в окрестностях Чэнду, в провинции Сычуань.