Возвращаюсь из даосского храма Цзинсыгуань, а Ван Бай-юнь — следом за мной Я долину покинул       с утра еще до полудня, А вернулся домой,       когда солнце уже померкло. Обернувшись, гляжу       на ведущую вниз дорогу, Только вижу на ней,       как бредут коровы и овцы. На горе дровосеки       теряют во тьме друг друга. Насекомые в травах       с вечерним холодом стихли. Но убогую дверь       оставляю все же открытой: На пороге стою,       чтобы встретить приход Бай-юня. Весеннее утро Меня весной       не утро пробудило: Я отовсюду       слышу крики птиц. Ночь напролет       шумели дождь и ветер. Цветов опавших       сколько — посмотри! Вану Девятому Солнце к закату,       а сельский твой дом далек. С горным приютом       не медля все же простись. Помни, что надо       пораньше в путь выходить: «Дети-малютки       домой Тао Цяня ждут». [624] Ночую на реке Цзяньдэ Направили лодку       на остров, укрытый туманом. Уже вечереет, —       чужбиною гость опечален… Просторы бескрайни —       и снизилось небо к деревьям. А воды прозрачны —       и месяц приблизился к людям. Провожаю Чжу старшего, уезжающего в Цинь Нынешний путник       в Улин [625]— Пять Холмов — уедет. Меч драгоценный       всю тысячу золотом стоит. Руки разняли,       его я дарю на память — Дней миновавших       одно неизменное чувство! Начало осени Еще незаметна осень в начале, а ночи уже длинней. Порывами ветер прохладный веет и свежесть с собой несет. И жаром пылавший зной отступает, и в доме тишь и покой. И листья осоки внизу у ступеней от капель росы блестят. Провожаю друга, направляющегося в столицу Ты, поднимаясь,       к синей уходишь туче. Я на дорогу       к синей горе вернулся. Туче с горою,       видно, пора расстаться. Залил слезами       платье свое отшельник. Переправляясь через реку, спрашиваю у лодочника Волна легла, река ровна — нет ветра над водой. Мы в легкой лодке по реке с моим гребцом плывем. Все время в нетерпенье я смотрю на край небес: «Которая из синих гор вершина Юэчжун?» Приходил в обитель праведного Жуна На горной вершине в келье монаха одежды его висят, А перед окошком в полном безлюдье летают птицы с озер. Пока еще сумерки не сгустились, тропинкою вниз иду. В пути я внимаю шороху сосен, любуюсь гор бирюзой.

Ли Ци [626]

Перевод В. М. Алексеева

Ночую в монашеской келье его преподобия Ина, слышу церковный напев Храм вечных цветов… Святые напевы в даль, неизвестность уходят. Месяц укрылся в высокой стене, звоны часов редки. Ночь шевелит лесом под инеем, гонит слетающий лист; утром я слушаю зовы небес, раскрываюсь весь в чистой мечте. Безмолвье суровое входит уже, замирая, в пустошную стужу; лавина бурная снова летит вслед за осенним дождем. Здесь лишь прозрел я, что жизнь — поплавок [627]наш — не знает, за что зацепиться; сразу же дам я почве души [628]желанье к пристанищу льнуть.

Цуй Хао [629]

Перевод В. М. Алексеева

На башне Желтого Аиста [630] Тот, что жил прежде, уже, взгромоздившись на белую тучу, исчез… В этой земле бесплодно осталась Желтого Аиста башня. Желтый тот аист однажды исчез и более не возвратится; белые тучи уж тысячу лет напрасно идут да идут. Чистые струи одна за другою в Ханьянских [631]деревьях видны; травы пахучие густо растут здесь среди островка Попугая [632]. Солнце уж к вечеру… Стены родные — где они, где, скажи?.. Волны в тумане на этой реке в грусть меня повергают.

Ван Вэй [633]

Перевод Арк. Штейнберга

Весенней ночью в бамбуковой беседке преподношу чиновнику Цяню, который возвращается в Ланьтянь [634] Тихая ночь.       Мир живых — покоем объят. Лишь за рощей, порой,       собаки лают, не спят. Вспоминаю опять       пребыванье в горном краю, От ручья на закат —       убогую келью мою. Завидую вам:       на заре вы уехать должны Папороть рвать,       богатство презрев и чины. [635] Преподношу Пэй Ди [636] Окрестный вид       прекрасен в закатный час. Слагаю стихи,       предназначаю для вас. Дальним простором       любуюсь к исходу дня. Тихо гляжу,       подбородком к трости припав. Ветер весенний       играет стеблями трав, И орхидеи       пышно растут у плетня. В жарких покоях —       сумрак и тишина. Мне говорят       соседи-крестьяне тогда: «Ликуют луга,       в полном разгаре весна. В сельском пруду       весело плещет вода. Слива и персик —       цветов не видно на них, Но ветки уже       в набухших почках сплошных. Просим готовить       посох дорожный свой. Нынче приспело       время страды полевой!» вернуться

624

«Дети-малютки // домой Тао Цяня ждут». — В прозопоэтическом произведении Тао Цяня (Тао Юань-мина) говорится, что у входа в дом его встречают малые дети.

вернуться

625

Улин— район Чанъани.

вернуться

626

Ли Ци (первая половина VIII в.).

вернуться

627

Жизнь — поплавок— то есть плывущая в пустоте иллюзорности.

вернуться

628

Почва души— то есть сознание.

вернуться

629

Цуй Xао (ум. в 754 г.).

вернуться

630

Башня Желтого Аиста(Хуанхэлоу) — башня на западной окраине г. Учана на берегу Янцзы. Согласно старинной легенде, там жил некий Син, который держал винную лавку. Каждый день к нему приходил старик и пил вино, но не расплачивался, ибо не имел денег. Так продолжалось полгода. Однажды старик взял мандариновую корку и нарисовал на стене аиста. Аист танцевал на стене и веселил гостей. Благодаря этому в лавку набивалось много народу, и хозяин разбогател. Прошло десять лет, однажды вновь появился старик, заиграл на флейте, и аист сошел со стены. Старик сел на аиста и улетел в небо. А благодарный Син построил в память о нем башню Желтого Аиста.

вернуться

631

Ханьян— местность на Янцзы напротив Учана.

вернуться

632

Островок Попугая— остров на Янцзы к юго-западу от Учана.

вернуться

633

Ван Вэй (701–761) — великий поэт, живописец, каллиграф. В юности мечтал о славе, чиновничьей карьере, воинских подвигах, — все это нашло отражение в его ранних стихах. После подавления мятежа Ань Лу-шаня обвиненный в связях с мятежниками поэт подвергся опале. В зрелые годы он обращается к буддизму, все большее место в его поэзии занимает природа, воплощение вечности и гармонии.

вернуться

634

Ланьтянь— горная местность на территории нынешней провинции Шэньси.

вернуться

635

Папороть рвать, // богатство презрев и чины.— По преданию, папоротью (папоротником, травой вэй) питались братья Бо-и и Шу-ци, сыновья государя страны Гучжу (XI в. до н. э.) после того, как отказались служить узурпатору У-вану, основателю династии Чжоу, и ушли на гору Шоуян.

вернуться

636

Пэй Ди— известный поэт, друг Ван Вэя и Ду Фу.