Каэси-ута 905Оттого, что очень еще молод, [1640] Он не будет знать, куда идти, Принесу тебе богатые дары, Из подземных царств гонец суровый,— На спину возьми его и отнеси! 906Поднося дары, [1641] Молить тебя я буду, Ты не обмани мое дитя, Поведи прямым путем малютку, Покажи, где путь на небеса! Песня, сложенная Яманоэ Окура, когда он был тяжело болен 978Отважным мужем ведь родился я. Ужель конец короткого пути Без славы, Что могла из уст в уста, Из года в год, из века в век идти?

Отомо Та́бито [1642]

Тринадцать песен, прославляющих вино, сложенных генерал-губернатором, царедворцем Отомо Табито * * * 338О пустых вещах Бесполезно размышлять, Лучше чарку взять Хоть неважного вина И без дум допить до дна! * * * 339В древние года, Дав название вину «Хидзири», или «Мудрец», [1643] Семь великих мудрецов [1644] Понимали прелесть слов! * * * 340В древние года Семь великих мудрецов, Даже и они, Все мечтали об одном — Услаждать себя вином! * * * 341Чем пытаться рассуждать С важным видом мудреца, Лучше в много раз, Отхлебнув глоток вина, Уронить слезу спьяна! * * * 342Если ты не будешь знать, Что же делать, что сказать, Из всего, что в мире есть, Ценной будет вещь одна — Чарка крепкого вина! * * * 343Чем никчемно так, как я, [1645] Человеком в мире жить, Чашей для вина Я хотел бы лучше стать, Чтоб вино в себя впитать! * * * 344До чего противны мне Те, что корчат мудрецов И вина совсем не пьют, Хорошо на них взгляни — Обезьянам впрямь сродни! * * * 345О, пускай мне говорят [1646] О сокровищах святых, не имеющих цены, С чаркою одной, Где запенилось вино, Не сравнится ни одно! * * * 346О, пускай мне говорят О нефрите, что блестит, озаряя тьму ночей. [1647] Но когда мне от вина Сердце радость озарит, Не сравнится с ней нефрит! * * * 347Если в мире суеты На дороге всех утех Ты веселья не найдешь, Радость ждет тебя одна: Уронить слезу спьяна! * * * 348Лишь бы на земле Было счастье суждено, А в иных мирах Птицей или мошкой стать, Право, все равно! * * * 349Всем живущим на земле [1648] Суждено покинуть мир. Если ждет такой конец, Миг, что длится жизнь моя, Веселиться жажду я! * * * 350Суемудрых не терплю, [1649] Пользы нет от них ничуть, Лучше с пьяницей побудь,— Он, хотя бы во хмелю, Может искренне всплакнуть! _____ 331О, расцвет сил моих! [1650] Вряд ли вновь он вернется! Неужели и мельком На столицу На́ра Мне не придется взглянуть? * * * 332Жизнь моя! Как я хочу, чтобы длилась ты вечно! Чтобы мог любоваться я Малою речкой Киса́, Той, что видел в далекие годы… [Плачи о жене] [1651] * * * 439Вот и время пришло Мне домой возвращаться, Но в далекой столице Чей мне будет рукав Изголовьем душистым? [Песни, сложенные на пути в столицу] 451Мой дом опустевший, где нету любимой! Как ныне мне тяжко,— Куда тяжелее, Чем в пути, Где трава мне была изголовьем! 452В том саду, что вдвоем Мы сажали когда-то С любимою вместе, Поднялись так высоко, Разветвились деревья! вернуться

1640

905. Песня отражает буддийские представления Окура о посмертном существовании души, в отличие от его элегии, где отражены чисто японские синтоистские обычаи: обращение к богам неба и земли с мольбой о благополучии, о долгой жизни и т. п. Существование синтоистских и буддийских элементов в верованиях японцев того времени встречается в М.

вернуться

1641

906. У древних японцев существовало одновременно два представления о загробном мире: и подземное царство, и «путь на небеса». В буддийских представлениях о загробной жизни также есть путь на небеса. Вера в бессмертие души, в переселение душ и круговорот жизни и смерти определила шесть дорог для уходящего из этого мира: три хороших пути и три плохих. Один из хороших путей — это путь на небеса. Еще два пути — это переселение души в демона (асура) и в человека. Плохие пути — это путь в ад, затем переселение души в животное и в «голодного черта», грешника, наказанного невозможностью есть пищу.

вернуться

1642

Отомо Табито— См. вступ. статью. Был придворным чиновником, занимал высокие должности, но подвергся опале и жил в ссылке на острове Кюсю, только под конец жизни, в 730 г., ему было разрешено вернуться в столицу. Наибольшей известностью пользуется цикл его песен, прославляющих вино, в них он высмеивает буддийских и конфуцианских книжников. Он был очень образованным человеком, знал китайскую литературу, писал китайские стихи. Табито можно считать зачинателем сатирического жанра в японской поэзии. В данном цикле песен Табито под предлогом восхваления вина не только издевается над конфуцианскими и буддийскими книжниками, но и подвергает критике официальную политику японского двора того времени, покровительствовавшего буддизму и конфуцианству.

вернуться

1643

Табито имеет в виду легенду, записанную в китайской «Истории Трех царств», где говорится, что в свое время, когда государь Тайцзу (Цао Цао, основатель династии Вэй) запретил употребление рисовой водки, ее стали пить тайно и называли «святой», если речь шла об очищенной водке, и «мудрецом»неочищенную водку.

вернуться

1644

Семь великих мудрецов— Имеются в виду китайские «Семь мудрецов из бамбуковой рощи», жившие в III в.: Цзи Кан, Юань Цзи, Шань Тао, Лю Лин, Юань Сянь, Сян Сю, Ван Жун. В предании говорится, что во времена Цзинь семь мудрецов уединились в бамбуковой роще, занимались поэзией и философией и услаждали себя вином и игрой на лютне.

вернуться

1645

343. Содержание песни навеяно китайской легендой о Чжэн Цюане, который перед смертью просил, чтобы кости его зарыли за домом гончара для того, чтобы они превратились в глину и из них сделали сосуд или чашу для вина и он пропитался насквозь вином.

вернуться

1646

345. Эта и следующая песни носят парный характер. В ней Табито выражает как бы протест против «сокровищ» буддизма, широко пропагандировавшегося в те времена. Выражение «сокровища, не имеющие цены» взято из буддийской «Сутры Лотоса».

вернуться

1647

В «Исторических записках» Сыма Цяня говорится о герое Суйгун Чжу Яне, который в награду за помощь змею получил от него «озаряющий ночь нефрит». Кроме того, в «Чжаньго це» («Планы сражающихся царств») описывается случай, когда князь Чу преподнес князю Цинь нефрит, озаряющий ночь. В «Шуицзи» («Описаниях удивительного», V в.) имеются записи о том, что из стран южных морей был получен также «нефрит, озаряющий ночь».

вернуться

1648

349. Первые две строки песни — несколько измененная цитата из книги Сыма Цяня.

вернуться

1649

350. В этой песне Табито выражает презрение к придворной среде, где чиновники подобострастно молчат и подражают философствующим конфуцианцам и буддистам.

вернуться

1650

331—332. Сложено Табито на Кюсю, когда он был назначен генерал-губернатором Дадзайфу. Ему было в то время более шестидесяти лет.

вернуться

1651

Речь идет о покойной жене поэта (она умерла вскоре по приезде к нему на Кюсю). Ныне Табито возвращается в столицу.