— И что с того? Никакая теория не совершенна! Где твои манеры, подонок!

Схватив лом, который до поры до времени прятал под креслом, эксперт по гангстерам вскочил:

— Никто не смеет порочить мои исследования и остаться безнаказанным!

Вскочив следом, обозреватель выхватил из кармана пару кастетов, вдевая на ходу пальцы в кольца, и сделал несколько пробных ударов по воздуху перед собой.

— Давайте посмотрим, сможет ли меня свалить старый гриб-академик?

Эксперт по гангстерским вопросам испустил воинственный вопль и боднул воздух ломом.

— Эге-гей! Ах ты задница!

Ловко уклонившись от свистнувшего мимо лома и мастерски вихляя телом, отступая назад от рычащего от злобы эксперта, обозреватель сделал едва уловимое движение — и роковой удар кастетом в правый висок настиг противника в самый непредсказуемый момент поединка.

После освидетельствования смерти эксперта по гангстерам обозреватель дал на экран победную заставку: два поднятых пальца — «Виктория!».

— Наше реалити-шоу продолжается, друзья! Реальность побеждает теорию! Какой нокаут!

Затем камеры переключились на осажденное здание банка.

7

По крыше бежали двое: мужчина и женщина, держась за руки.

Это была Книга Песен, и с ней «Красивый Гангстер». Книга Песен волокла его за собой. На ней было черное шелковое платье, больше напоминавшее комбинацию, волосы спутаны, лицо густо и ярко накрашено. Словом, она выглядела как типичная любовница гангстера.

«Красивый Гангстер» споткнулся.

Голова его была замотана бинтами.

Книга Песен помогла гангстеру встать, и они побежали дальше.

Добравшись до высокого водонапорного бака на крыше, Книга Песен и «Красивый Гангстер» стали взбираться вверх по хлипким скобам лестницы на смотровую вышку.

8

На площадке свирепствовал ветер, развевая платье и волосы Книги Песен.

Книга Песен придерживала улетающий подол своей «ночнушки».

Три вертолета с телекамерами кружили над головами Книги Песен и «Красивого Гангстера».

Достав из сумочки косметичку, Книга Песен подкрасила губы.

«Красивый Гангстер» бездвижно распростерся на площадке, вперясь в нее отсутствующим взором.

— Все готово! — прокричала Книга Песен и опустила руку на плечо «Красивого Гангстера».

Поднятый с ее помощью и взятый под локоть, он был отведен на край смотровой площадки.

Расстегнув ему рубашку и обнажив грудь, Книга Песен взяла нож.

— Где они? — спросил «Красивый Гангстер».

— Уже близко.

Книга Песен повернула его лицом к сгрудившимся внизу полицейским броневикам.

— Вот они. Теперь ты готов.

— Давай!

С разведенными в стороны руками Книга Песен отступила на другой край платформы.

«Красивый Гангстер» вонзил нож в грудь слева и взрезал ее направо, после чего рванул вниз, распотрошив себя. Из груди в просто невероятном количестве хлынула кровь.

Содрогаясь, «Красивый Гангстер» сунул руку в зияющую рану. Он видел, что нож не настолько хорошо заточен, как хотелось бы. К тому же впопыхах после погони он не мог произвести достаточно точное и аккуратное вскрытие.

— Милосердия, — произнес «Красивый Гангстер», кромсая себя вдоль и поперек, справа налево и по диагонали, снова и снова. В скором времени его ждала смерть от потери крови.

Снова воткнув нож в грудь, «Красивый Гангстер» пытался вырезать то, что там искал.

Уже теряя сознание, «Красивый Гангстер» схватился за живот и воздел что-то над головой.

— Это же мое сердце, верно? — спросил он у Книги Песен.

— Да, — коротко ответила Книга Песен.

«Красивый Гангстер» бросил кусок вырезанной плоти смотревшим на него снизу вверх полицейским.

— Подавитесь!

«Красивый Гангстер» налег на перила смотровой площадки, свесившись вниз. Он уже едва держался на ногах.

— Погодите! Там, кажется, еще что-то бьется в груди!

— Это же твои легкие! Ты что, в школе не проходил?

— Как, разве этому учат в школе? Забыл, наверное. Слушай, кажется, вырубаюсь.

Бескровные черты «Красивого Гангстера» внезапно исказились. Выронив нож на площадку, он оттолкнулся от поручня.

— Вот паршиво — хуже не бывает.

«Красивый Гангстер» бросился вниз, головой вперед устремившись к земле.

Нагнувшись и подобрав нож, лежавший в липкой луже крови «Красивого Гангстера», Книга Песен сбросила с плеч бретельки платья, которое легко, точно облачко, упало к ее ногам.

Груди ее поднялись, встречая холодный ветер.

Книга Песен вонзила клинок под левую грудь и, как только он там оказался, развернулась к снимающей ее камере, кривясь от боли.

9

— Правда паршиво.

10

— Вот уж паршиво так паршиво.

11

Я выключил телевизор.

— Достаточно, не правда ли? — обратился я к «Генриху IV».

— Мяу, — проскулил «Генрих IV» из корзинки. — Мяу.

— Значит, получается, и гангстеры смертны.

— Мяу.

— И Книга Песен тоже.

— Мяу.

— Интересно, как они теперь поступят с телами гангстеров.

— Мяу.

— Думаешь, устроят им похороны и прочее?

— Мяу.

— Как думаешь, Ратуша и гангстерам высылает повестки о смерти?

— Мяу.

Я встал. Мы с «Генрихом IV» не съели ни крошки с тех самых пор, как сели смотреть телевизор.

— Хочешь поесть? — спросил я.

— Консервированный тунец? Жареная макрель? — предлагал я. — Как насчет «милк энд водка»?

«Генрих IV» зарылся мордой в старое полотенце на дне корзины.

— Что-то нет никакого аппетита, — сказал он. — Я бы почитал Томаса Манна. Ты можешь купить мне сборник его рассказов?

— Естественно.

Так я отправился на поиски Томаса Манна.

12

Ни в одном из книжных магазинов не оказалось рассказов Томаса Манна. Во-первых, писателя Томаса Манна никогда не существовало. Никаких сомнений, это окончательно добьет «Генриха IV». Книга Песен была ему матерью, сестрой, любимой и другом, и теперь, после ее смерти, у «Генриха IV» окончательно съедет крыша.

13

Я уже несколько раз заказывал виски в баре. Я вырубался прямо за стойкой.

— Скажи, ты-то хоть слышал о Томасе Манне? — спросил я у бармена.

— Не уверен.

— Это несуществующий писатель. Этот кот немного свихнулся от горя после смерти хозяйки и теперь хочет почитать рассказы Томаса Манна, которого в природе не существовало.

— Понятно. Романтически настроенный кот.

— Потому что он любит читать?

— Нет, я не о том. Моя старая кошка тоже любит почитать газету. Причем каждое утро успевает перелистать свежий выпуск до меня. Все, сверху донизу, от передовиц до биржевых сводок. А потом вскакивает на кровать, ложится в изголовье и пересказывает мне новости.

«Эй, хозяин, политическая ситуация на Среднем Востоке нестабильна. Не пора ли закупить партию шотландского виски, пока не перекрыли Суэцкий канал», — говорит она. Или: «Процентные ставки опустятся на пять десятых процента, и в скором времени, пожалуй, упадут еще на пять десятых процента, так что самое время покупать ваши государственные облигации».

Но моя кошка никогда не читала художественной литературы. Давно известно, что всякий, кто увлекается беллетристикой, постепенно утрачивает связь с реальностью и не способен на здравые суждения.

— Но я должен принести ему этот сборник рассказов Томаса Манна, должен во что бы то ни стало! Без него хоть домой не являйся — «Генрих IV» ждет.

— Похоже, попали в затруднительное положение, приятель?

— Что же мне делать? Как думаете: может, просто сказать ему, что нет такого писателя?