Храни тебя Господь!

(Уходит)

Франческо

Ты рано встала, Беатриче. Утро Лишь рассветает. Я перед охотой Зашел тебя проведать. Будет жарко. (Беатриче кивает утвердительно) Скажи, меня ты очень ненавидишь? Что делать! Такова природа сердца. Порок и добродетель — это корни Деревьев разных, но один поток Их омывает. Ненависть к отцу Ты, кажется, возводишь в добродетель? Да, всё течет, и в мире нет законов Незыблемых и постоянных. Вывод — Как будто прост —

Беатриче

О, простота лукавых!

Франческо

Твои слова звучать, как «Отче Наш» — Да, да, ты добродетельна. И даже Пронзающий преступника кинжал Ни добродетелью, ни чистотой С тобой сравниться не дерзнет.

Беатриче

Позволь Уйти мне в монастырь!

Франческо

Нет, Беатриче, Грех не боится монастырских стен, Он следует за смертными повсюду.

Беатриче

Молю тебя!

Франческо

И слишком ты прекрасна, Чтоб тешить мысль распутного монаха. К точу же благочестие всегда Так скверно пахнет чесноком и потом, — А ты привыкла к лучшим ароматам Благословенного Востока. Право, Ты и сама похожа на флакон Венецианского стекла. Хрусталь, В котором кровь, вино, духи и солнце — Вот я гляжу, и в солнечном луче Трепещет волос твой, из шелка свитый; Неуловимое движенье крови Позолотило розовую кожу, И вся ты — девственна, и каждый дюйм Твоих стыдливостью омытых членов Невинней, девственней Мадонн пречистых. Как хороша была бы ты в гробу! Безгрешная, не тронутая взглядом, Ни помыслом нечистым, белый звук Гармонии небесной — Не жена, Не женщина — Почти еще дитя, Блаженная в святых отроковица — Но ты жива. И знаю, по плечам И по глазам, девически надменным, Когда-нибудь скользнет желанье. Грудь Под легкой тканью сладостно сожмется, Жемчужной влагой заблестят зрачки, И в сердце — вспыхнет черный пламень страсти, Сжигающей и девственность, и стыд — И эта грудь откроется объятьям? Блуждающая грубая рука Принудит непокорные колени, Которые и платье на ходу Отталкивать готовы горделиво? О, эта плоть, которой даже ветер И даже тень едва коснуться смеет, Подымет гору мускулов тугих, Испариной любовной разогретых, И все ключи, все тайны, как раба, К чужим ногам положит исступленно?

Беатриче

Отец!

Франческо

Нет, нет, развратница, молчи! Твой стыд — обман! Ты каждой каплей крови Давно созрела для любви распутной — Ты горделива с виду, но во сне Скольких любовников уже ласкала? Как жалкая ночная потаскуха, Что зазывает пьяных в подворотню, Ты раскрываешь в грезах наготу Перед обманщиком, до тела жадным, — Пускай еще покуда безымянным, Пускай еще неведомым покуда, — Что нужды в том? Он впущен, гость случайный, Любая прихоть распаленной грезы, Бандит, матрос, цыган, фигляр проезжий,— Их сотни, тысячи, и все они Живут в тебе и тешатся тобою! И только мне противиться ты смеешь?

(Хватает ее за руку)

Беатриче

Пусти, пусти меня!

Франческо

Из состраданья, Из жалости ко всем, кого ты любишь, — Не отвергай меня — Постой, я знаю, Ты замышляла бегство — Негодяй, Любовник твой или союзник, Гвидо Погиб другим в предупрежденье!

Беатриче

О! Пусти, пусти меня — Убийца! (Вырываясь, бежит к выходу) Гей, Ко мне, на помощь!

(Вбегает Лукреция)

Франческо (Лукреции)

Прочь с дороги!

(Уходит)

Лукреция

Изверг! Зубами щелкает, и брызжет пеной, И рвет когтями — (Обнимает Беатриче) Он тебя ударил?

Беатриче (вырывается)

Рука, рука моя! Холодный гад Прополз по ней, она совсем застыла, — Гляди — дрожит, и ногти посинели, Вся кровь от гнусного прикосновенья Бежала прочь и медлит возвратиться « багровым оттискам зубов змеиных — Но погоди, — у смерти зубы крепче!

Лукреция

О, тише, тише!