Беатриче

Каждый волос мой Пронизан дикой радостью убийства!

Лукреция

Молчи, молчи —

Беатриче

Не сказано ль? Господь Простер ладонь — и тварь затрепетала, И плоть на плоть, и кровь на кровь — восстала —

СЦЕНА 6

(Корчма у дороги)

Марцио

В конце концов, скитанья и война Способны закалить нам нравы. Жалость Солдату не к лицу, и часто гибель Скрывается под маской состраданья. Я сердцем груб. Ни женщины, ни дети Не властны возмутить мне душу. Слезы Мне кажутся притворством, смех — обманом, А крик и стон — докучной бранью.

Олимпио

Вы — Злодей.

Марцио

Охотно допускаю.

Олимпио

Варвар, Бегущий, как чумы, любви красавиц.

Марцио

Но вот недавно, в первый раз, быть может Я испытал случайное волненье Над трупом Гвидо —

Олимпио

Бедный малый. Рок Над ним изрядно посмеялся. Но — Мы лишь кинжал, — не так ли вы сказали? В карающей руке. Вина не наша.

Марцио

Быть может, так.

Олимпио

Я твердо убежден В непогрешимости моих суждений, И оттого — не знаю снисхождений. Но вы не в духе, мрачный мой философ?

Марцио

Мне неприятен монсиньор Гуэрра, Зачем вы с ним?

Олимпио

Я знаю кавалера, Он исполнителен и точен. Папа Уже готов его отметить шляпой.

Марцио

Его все дамы прочат в кардиналы, Вы с ними заодно.

Олимпио

И потому Без колебаний уступил ему Отвагу нашу, опыт и кинжалы. Он, несомненно, делает карьеру, Я рад служить такому кавалеру.

Марцио

Как вам сказать — Но он проговорился, Что женщина замешана в игру, — Подобная примета не к добру. Я не люблю бессильного коварства Под маской бешенства. Мне неприятна И мысль одна, что слабая рука, Которой в тягость даже украшенья, — Дерзает подымать клинок. Убийство — Удел души суровой, но отважной. Оно подобно пламени: железо В нем закаляется; могучий дуб Пылает яростным огнем, солома — Мгновенно истлевает в пепел. Кровь — Привычна мне. Я холодно смотрел На эти сгустки дымные смолы, Неизъяснимо вязкие на ощупь, Но никогда не разбавлял их медом Иль розовой водой. Мне нестерпимы Духи красавицы, к которым гнусно Подмешан трупный запах разложенья.

Олимпио

Не возражайте! Вы — Савонаролла, Иль циник, иль отъявленный прозаик, — А женщина — сонет.

Марцио

Стихи лукавы. В них темный смысл всегда запрятан где-то. Все рифмы лгут.

Олимпио

И правда — ложь поэта. Но будем пить, Фалернское на славу.

СЦЕНА 7

(Поздний ужин. Франческо, Беатриче, Лукреция)

Франческо

Да, да. Такие случаи нередки. Сегодня жив, а поутру — глядишь, Холодный труп бессмысленной улыбкой Приветствует наследника. Причины Внезапной смерти лекари не ищут. Зачем? Покойник нем, а узел жизни Уже развязан щедрою рукой, И всё в порядке. Словом — неизменно Причина в несварении желудка. Поди-ка, докажи, что за обедом Иль ужином бесцветным порошком Для вкуса сдобрили навар куриный Или в стакан пустили капли две Невинного, но крепкого настоя. К примеру, вот вино. (Подымает стакан на свет) Прекрасный цвет, Отличный вкус и запах. Чистой крови Оно подобно. Нежные рубины, Расплавленные в тонком хрустале, Не более ласкают глаз, чем эта Чарующая влага. Между тем, Что стоит повару или лакею, В отместку за удар ничтожный тростью, В гробнице этой, тесной и прозрачной, Которую, шутя, зовут бокалом, — Седую вечность запереть и смерти Вручить холодные ключи? Ужасно — (Лукреции) Поверите ль, синьора? Я не смею Вам предложить из этого бокала.