Лукреция Я несчастна. Камень — И тот бы содрогнулся. Беатриче Камень слаб, — Что знаешь ты о камне? Если он Горит внутри, но холоден снаружи — Он разрывается от напряженья. Пора дать знак. (Ставит свечу на подоконник) Смотри, свеча пылает Как погребальный факел. Желтый воск Застыл корой на пальцах. Столько жара В холодном зове смерти. Лукреция Там стучат? Беатриче Стучат. Всё кончено. Лукреция Я ухожу. Беатриче Покойной ночи. Лукреция Мертвым нет покоя, — Они лишь неподвижны. (Уходит.) Гуэрра (входит) Что за ночь! Всё вымерло кругом, и небо в тучах. Мы в сад вошли со стороны оврага, Не встретив ни души. Темно, пустынно, Ни зги не видно. Близкая гроза Всех разогнать успела. Даже сторож Запрятался куда-то в конуру. Такая ночь надежней часовых, Я буду с вами, караул не нужен. Беатриче О, нет, прошу вас. Поздно, слишком поздно, — Решенья приняты, и каждый жест Заранее обдуман. Ваше место Внизу, в саду. Гуэрра Вы полотна бледнее. Вам дурно? Беатриче Лишь мгновенное затменье, Но всё прошло. Гуэрра Да, что еще? О чем-то Я вам хотел напомнить и забыл. Как душно. Вот тяжелый хлынет ливень, Деревья затрещат, как паруса На корабле разбитом — Наш корабль Уже готов. Но обещайте, если Всё будет так — Беатриче За дверью голоса, Молчите же. Есть мера обещаньям. Гуэрра Я словно труп, заколотый молчаньем. (Стук) Беатриче Ага, пришли! Сюда, входите оба. Гуэрра Но только тише, тише, ради Бога. (Входят Марцио и Олимпио) Беатриче Вам дом знаком? Олимпио С закрытыми глазами Я мог бы здесь найти иглу. Гуэрра Отлично. Олимпио Он спит уже? Гуэрра Должно быть. Он в постели. Олимпио Пусть спит. Мы бодрствуем. Но вы хотели, Мне помнится, вручить остаток нам? Мы с Марцио всё делим пополам. Гуэрра Вот, здесь с лихвой. (Протягивает кошелек Марцио) Марцио Благодарю, но мне Уплачено сполна. Олимпио Тогда вдвойне Обязан я вниманию синьора, — И кончим деловые разговоры. (Прячет кошелек) Гуэрра О, вы колеблетесь? Марцио О, нет, я тверд, Но предпочел бы разбудить беднягу И взять его в открытую на шпагу. Беатриче Хотите вы сказать, что я лишь вор, Трусливо жизнь крадущий, словно перстень, Забытый на столе? Олимпио Чистейший вздор. Беатриче И я должна принять от вас урок Высокой чести? Правила морали? И это мне, в лицо — И я не вправе Ни промолчать, ни опровергнуть — Гуэрра Полно, В вас говорит усталость. Эта ночь Насквозь пропитана удушьем — Спор И неуместен здесь, и бесполезен. Беатриче А мне и мысль простая ненавистна, Поймите же, что я могла бы вновь, Хоть раз еще, услышать этот голос, Который словно яд сочится в ухо И замораживает жилы — Воздух Вокруг него готов корой засохнуть, Как гнойный струп на теле прокаженном — Вам исповедь нужна? Марцио Я не привык Расспрашивать. Олимпио Он сдержан на язык, А мне вполне довольно кошелька. Но поспешим, ночь слишком коротка. Гуэрра Да, да, ступайте. В случае тревоги Я дам вам знак. Я буду караулить Под деревом, у самого балкона. (Уходит) Олимпио За дело, Марцио. Вот в эту дверь. (Уходят) Беатриче Какая тишина. И даже сердце Насторожилось и притихло. Ровно И мерно чередуются биенья Голубоватой жилки у запястья — Такая тишина, что сонный слух В ней без труда услышит голос смерти. Она уже бормочет на пороге, Раскрыла зев — Медлительные тени Проникли в дверь, подкрались к изголовью, Неслышно подымают покрывало. В лицо заглядывают. Ищут место, Куда бы поразить. А он, недвижный В мучительном своем оцепененье, Внимательно рассматривает руку, Нависшую как камень в темноте, И безуспешно ищет объяснений Загадке страшной — Содрогаясь, он Пытается проснуться и не может. (Слышен крик. Олимпио пробегает мимо) Беатриче О, Боже мой! Олимпио Он сам нечистый! Вот он! (Исчезает) (Медленно пятясь, появляется Марцио; за ним, шатаясь, показывается Франческо) Марцио Здесь путь кончается. Ни шагу дальше. Он вырвался. Франческо С трудом и ненадолго. Беатриче Всё это бред, и мне пора очнуться. Франческо Постой. Ты так великолепна. Гнев Горит пожаром на лице, и губы Истерзаны грехом — Последний трепет — Марцио Унять его? Франческо Не торопись, нет нужды. Назад, назад, убийца бестолковый, — Что знаешь ты о ней и обо мне? Не заслоняй ее — О, Беатриче, Высокая заря — Ты, нежный стебель, Пронзивший сердце мне — Я умираю. Марцио Всё кончено, дыханье оборвалось. Я вынесу его. Нет, не смотрите. (Уносит труп) Беатриче Я, кажется, ослепла. Этот грохот, И молнии, летящие в глаза — И ледяное головокруженье — (Шатается. Вбегает Марцио и подхватывает ее) Марцио Вам дурно? Эй, сюда, на помощь! В доме Жив кто-нибудь? Откликнись! Никого — Дом пуст, и помощь гибельна. По капле Жизнь выльется — Она уже не дышит, На полпути слеза остановилась, Как на распутьи. Нежная щека Бледнее лилии и непорочней Святых Даров. О, львиная душа В сосуде хрупком! Беатриче (приходя в себя) Что со мной? Зачем Я здесь одна? О, как слаба я стала — Марцио Прижмись ко мне, — вот так. Ты легче пуха. Казалось мне, что на руках моих Не тело нежное, а легкий воздух, И ты была беспомощней ребенка, Уснувшего в глухом лесу от плача. Не уходи. Ты встанешь, и с тобой Вся жизнь уйдет, и без тебя я буду Как дерево, поваленное бурей. Мне кажется, тебя искал я долго, И вот — нашел, и вот — не отпускаю — Рукам легко и радостно, как будто Я их омыл в ручье живой воды, — Они уже не в силах разомкнуться. Гляди, ты видишь? Кожа на ладони Вся в линиях глубоких и буграх, Я изучал их темное значенье, Узнал их смысл зловещий, но нигде Не обнаружил линии чудес. И вот, сегодня чудо совершилось. Любовно, горестно, недоуменно Я заключил его в мои ладони, И чье-то сердце в них затрепетало. И долго я не знал, твое ль оно Или мое, и стало мне казаться, Что ты и я таинственно срослись В одно и стали сердцем неделимым. Лукреция (входит) О, Беатриче! Марцио Тише. Добрый сон Над нею сжалился и вынул память. Она проснется, может быть, иной. Лукреция Ей нужен отдых. Следуйте за мной. СЦЕНА 8 Кардинал Я раздобыл вам это назначенье. Вы можете отправиться в Париж Иль Лиссабон, по выбору, и даже Куда-нибудь подалее. Мой долг Оберегать племянника синьоры Евлалии от разных глупых слухов. Гуэрра Какие слухи? Кардинал Ну, пирожник этот Иль булочник. Он хвастал в пьяном виде, Что вам обязан пышными рогами. Его зовут Лоренцо. Гуэрра Что за ересь! Лоренцо стар и вдов. Он был женат Тому лет двадцать на какой-то Кларе, Горбатой от рожденья, и она Скончалась в кабаке, когда мне было Лет пять иль шесть. Проверить факт не трудно. Кардинал Какая там проверка! Дело ясно, — Галиматья, горячечный сумбур, История четыреногих кур, А на проверку — дьявольски опасно. Гуэрра Но если факт — Кардинал Отнюдь не важен факт, Но слух есть слух. Представьте, что меня Ревнивый муж нашел бы, скажем, в спальне Своей жены. Каков финал? Гуэрра Скандал? Кардинал Ничуть. Рим был бы восхищен проделкой Духовного лица в высоком сане, Известного и в Риме и в Милане, И главное, заметьте, мы не любим Чрезмерно откровенных рогоносцев.