СЦЕНА 6 (Корчма у дороги) Марцио В конце концов, скитанья и война Способны закалить нам нравы. Жалость Солдату не к лицу, и часто гибель Скрывается под маской состраданья. Я сердцем груб. Ни женщины, ни дети Не властны возмутить мне душу. Слезы Мне кажутся притворством, смех — обманом, А крик и стон — обыкновенной бранью. Олимпио По многим признакам заметил я: Нет истины без легкого вранья, Но вы — злодей, и это несомненно. Марцио Должно быть, так — и всё же, признаюсь, Я испытал внезапное волненье Над трупом Гвидо. Олимпио Бедный малый. Рок Над ним изрядно посмеялся. Но — Мы лишь кинжал, — не так ли вы сказали? — В руке преступной, — что-то в этом роде — Мысль рождена и завтра будет в моде. Марцио За каждой мыслью следует сомненье. Олимпио Что до меня, я твердо убежден В непогрешимости моих суждений И потому не знаю снисхождений. Я за мораль, и в предстоящем деле Она за нас. Мораль высокой цели. Подумайте, какой прекрасный случай Коварство покарать. Я представляю Негодование синьора Ченчи, Наказанного в собственной постели. Итак, чтоб не было следов насилья, Мы в глаз его вколотим тонкий гвоздь, — Для верности немного ковырнем В мозгу и тело сбросим вниз с балкона. Балконную решетку мы сломаем. Несчастный случай — человек упал И умер сам от сотрясенья мозга. Вы морщитесь? Вам что-то не по вкусу? Марцио Мне неприятен монсиньор Гуэрра. Зачем вы с ним? Олимпио Я знаю кавалера, Он исполнителен и точен. Папа Уже готов его отметить шляпой. Марцио Его все дамы прочат в кардиналы, Вы с ними заодно. Олимпио И потому Без колебаний уступил ему Отвагу нашу, опыт и кинжалы. Он несомненно делает карьеру, Я рад служить такому кавалеру. Марцио Он лжец. Он ложью налит, как водой, До черепа. Она сквозь дыры глаз Наружу вытекает ручейком, — Где ступит он — там лужа. Олимпио Не беда, Когда пожар, всего нужней вода. Марцио Зачем он женщин притянул в игру? Я не люблю жеманного бесстыдства Под маской бешенства. Мне неприятна И мысль одна, что слабая рука, Которой в тягость даже украшенья, Дерзает подымать клинок. Убийство — Удел души суровой, но отважной, Оно подобно пламени. Железо В нем закаляется; могучий дуб Пылает яростным огнем. Солома Мгновенно истлевает в пепел. Кровь — Привычна мне. Я холодно смотрел На эти сгустки дымные смолы, Неизъяснимо вязкие на ощупь, Но никогда не разбавлял их медом Иль розовой водой. Мне нестерпимы Духи красавицы, к которым подло Подмешан трупный запах разложенья. Олимпио Мир требует немного исправленья. Всё это так. Но женщина — сонет. Марцио Я не люблю стихов. Стихи лукавы, В них темный смысл всегда запрятан где-то, Все рифмы лгут. Олимпио И правда — ложь поэта. Еще глоток? Винцо у них на славу. СЦЕНА 7 (Поздний ужин. Франческо, Беатриче, Лукреция) Франческо Флоренция мне нравится. Она Цветет искусствами, она богата, Высокомерна, — и притом бедна, Завистлива и даже воровата. Там царствует аптекарь, и бароны, Как следствие печальное, тайком Из-под полы торгуют порошком, Чтоб заправлять чужие макароны. Но древний Рим понятлив. Он легко Тосканскую успел усвоить моду, С той разницей, что отравляет воду, Фруктовый сок и даже молоко. Да, да, — такие случаи возможны. К примеру — вот вино. (Подымает стакан на свет) Прекрасный цвет, Отличный вкус и запах. Чистой крови Оно подобно. Нежные рубины, Расплавленные в тонком хрустале, Не более ласкают глаз, чем эта Чарующая влага. Между тем — Что стоит повару или лакею В отместку за удар ничтожной тростью В гробнице этой, тесной и прозрачной, Которую шутя зовут бокалом, Седую вечность заточить и смерти Вручить холодные ключи — Ужасно? (Лукреции) Поверите ль, синьора, я не смею Вам предложить из этого бокала. Лукреция Какая мысль! (Пробует его вино) Напиток превосходен. Франческо О, смелость женская! Вы так бесстрашно Отведали возможного забвенья, Что справедливость требует и мне Преодолеть сомненья. Беатриче, Твое здоровье! Беатриче Яд не обнаружен! Иль очередь моя теперь отведать? Франческо Не смейтесь, дочь моя. Предосторожность Мне свойственна давно, но с ней и вера В природу добродетели. Я рад Признать за вами гору ценных качеств И, в частности, примерную любовь К достойной мачехе. И вместе с тем — Я мнителен. Что делать? Но — увы! Всё измениться на глазах успело, И времена и нравы. Всё истлело. Семейный быт непрочен, и нередко, Припомнив кстати мнимые обиды (А может быть, и вексель безнадежный), Ближайший родственник готов услать Нас в лучший мир, откуда нет возврата — Неустранимые плоды разврата. (Пьет) Я не педант, но твердо убежден, Что каждая жена, без исключенья, Испытывает легкое влеченье К нелепым шалостям. А шалость жен Порой не лучше худших из пороков — Я говорю, конечно, без намеков. Мой долг — беречь от шалостей жену, В особенности — отходя ко сну. А спать пора. Вчерашняя охота Хоть и кого уложит на три дня, — Я ухожу, простите, но меня До неприличия томит зевота. (Уходит) Беатриче Ты слишком весел. Что же, веселись, Шути со смертью, может быть, она Охотнее приходит к шутникам. Лукреция Твоя ладонь запачкана немного Какой-то пудрой. Беатриче Сонный порошок, Он повредить тебе не может. Лукреция Губы Я лишь слегка смочила, но дремота Смыкает мне глаза — Беатриче Одно волненье. Лукреция И сердце сжалось. Ледяная дрожь Пронизывает члены — Я готова Кричать от ужаса — Беатриче Молчи. Ни слова. Зачем последний сон тревожить плачем Иль поздней жалобой? Лукреция О, Беатриче, Лишь эту ночь, единственную ночь Оставь ему! Быть может, будет чудо — Беатриче Ты малодушна.