А. Г. Воронцовой-Дашковой

Всё реже всплески водяные И скрип уключины сухой, Лишь осень в заводи глухой Полощет пальцы ледяные. Двоится эхо над рекой — Протяжный голос повторений, Ряд музыкальных ударений, Еще не связанных строкой. И в небе мертвое крыло, Как некий образ стихотворный, Роняет капли крови черной На замедленное весло, — И над пустынным островком (Пример падений иль парений), Колеблемые ветерком, Летят обрывки оперений В таком безмолвии, в таком, — Весь мир заполнен тишиной И шорохом и сожаленьем, Души тревожным изумленьем, И высотой и глубиной.

* * *

А. Н. Кожиной

Под топот беспокойных ног Выходят скрипки на арену, — Прелюдия или пролог, Подготовляющий измену. – Оле, оле! — поджарый бык, Как контрабас, копытом роет, Пузырчатая пена кроет Его изжеванный язык. И точно соблюдая меру, Усердно пляшет дирижер, — Кармен глядит, глядит в упор На золотистого тореро. Здесь смерть уже на волосок, — Как эти флейты загрустили, Как эти плечи опустили Ознобом тронутый платок. – Оле, оле! — Не всё ль равно, — Два сердца связаны до боли, Им в каждой музыке дано Встречать друг друга против воли… А сад мучительно поет, Деревья обратились в звуки, — – Я ранен, милая, — и вот — Все скрипки поднимают руки.

* * *

Беззвездный мир и тишина, Мир позднего благоуханья, В саду глубокая волна Таинственного задыханья. Вот дрогнет ветка в стороне, Тяжелый лист перевернется, И ночь, вздохнувшая во сне, Вдруг каждым деревом проснется. Всё шире призрачных ветвей Торжественное колыханье, Всё ощутимей меж бровей Прохлады близкое дыханье. Как будто осень лишь ждала В аллеях душных этой встречи, — Она вплотную подошла И тронула меня за плечи. И наклонясь из темноты, В лицо мое глядит тревожно И хочет угадать черты, Признать которых невозможно.

* * *

Влюбленный в ночь, я ночи жду, — Был долог день тяжеловесный, — Как пахнет сыростью в саду И нежной плесенью древесной — Сойди, благословенный мрак, Заполни все земные щели, — Ни лая хриплого собак, Ни подлой человечьей трели. Лишь сердца бой. Издалека, Послушная живому звуку, Безмолвья темная рука Мне слабо пожимает руку. В пустынном небе ни звезды, Но кое-где меж облаками Как бы росистые следы, Оставленные каблуками. Закинув голову назад, Сорвать воротничок позорный — Где это было? Ночь и сад, Глубокий вздох и шорох черный.

* * *

И. Б. Дерюгиной

Туманной осени пора, Зари последней позолота, — В саду редеющем Забота Глядит в большие вечера. Она проходит по аллее, Сырыми листьями шуршит И, отдыхая иль жалея, Домой вернуться не спешит. От пряди легкой и небрежной Тень голубая на виске, И ягоды рябины нежной В ее рассеянной руке. Душа смущенная не знает, О чем поет, зачем грустит, — Прощается иль вспоминает, Иль ласточкой летит, летит — Но эти сумерки вдыхая, Так долго слушает она, Как будто музыка глухая Ей в каждом дереве слышна.

* * *

В. Н. Осипьян

Я выйду ночью как-нибудь, Тихонько сяду у порога, Чтоб помолчать, чтоб отдохнуть, Взгрустнуть иль помечтать немного. Всё будет пусто вкруг меня, Ни друг, ни враг не станет рядом, И только два иль три огня Зажгутся над соседним садом. Я буду в тишине ночной Смотреть на отблески живые, — Вздыхая, ветка надо мной Уронит капли дождевые. Как слезы, дальним холодком Они щеки моей коснутся, И, может быть, в душе проснутся Воспоминанья ни о ком — О тени легкой и незримой В воображаемой стране, Приснившейся когда-то мне В бессоннице неповторимой.